Барды Костяной равнины - Патриция Энн Маккиллип

Наконец-то освободив камень из-под слоя пыли и слежавшегося за сотни лет грунта, принцесса Беатрис окинула находку недоуменным взглядом. Ровная линия, которую она расчищала с таким мучительным тщанием, запечатлелась в памяти с той же четкостью, с какой выступала из земли – старая кирпичная каминная полка, вероятно, находившаяся в квартире первого этажа, занесенной илом, когда Стирл сменил русло. Выщербленная, в выбоинах, в царапинах, но вполне прозаическая и узнаваемая. Внизу, под выступом, отыщется и остальное – стенки и каменная плита пола, возможно, сохранившиеся следы копоти и смешанные с речным илом уголья.

Так она думала вначале.

Ее остановка притормозила работу остальных: все подняли головы, привлеченные изменением обычного трудового ритма, паузой в привычных движениях. Кэмпион, расчищавший выступ с другой стороны, бросил махать кисточкой, чтобы взглянуть, что так зачаровало ее.

– Это не кирпич, – сказала она. – Это камень.

Он пожал плечами.

– Обычное дело. Дымоходы и каминные полки часто клали из плитняка.

– Это не плитняк. Он желтый. Как стоячие камни.

Кэмпион выронил кисточку. За спиной Беатрис поднялась с колен Ида, оставив то, над чем возилась на дне раскопа. За Идой и Каррен выпрямился, опершись на выступ в стене. Все подошли посмотреть на камень. То, что Беатрис считала кирпичной кладкой, оказалось сплошной каменной плитой, испещренной вырезанными в камне черточками.

Кэмпион присвистнул. Каррен откинул волосы со лба, оставив на нем грязный след.

– Напоминает тот диск, что я выкопал, – проворчал он, разглядывая камень. – Снова руны. Принцесса, что же вы такое нашли?

– Я думаю, это «Круг Дней», – выдохнула она.

Кэмпион поднял бровь.

– Что?

– Древнее руническое письмо, – она возобновила расчистку с таким усердием, что все отступили ей за спину. – Те же руны, что и на диске. Кэмпион…

Но тот уже работал кисточкой, поднимая вокруг тучи пыли.

– Я помогу, – кивнул Каррен.

Ида тоже кивнула, да так решительно, что ее шляпа соскользнула на глаза. Адриан собрал инструменты и тоже придвинулся к камню.

– Мастер Кле наверняка будет в восторге.

– Я уже сейчас в восторге, – пробормотал Кэмпион. – Похоже, ничего древнее мы еще не находили.

– Похоже, ничего древнее во всем мире нет, – восторженно вздохнула Ида, чихнув от поднятой пыли.

Вдохновленные тайной, понемногу проявляющейся перед ними под шорох кисточек и шпателей, они работали осторожно, но энергично. Прошли часы. Один за другим они поднимались по трапу наверх, чтобы съесть свои бутерброды и поскорее, не успев дожевать, вернуться. Жертвуя методичностью в угоду быстроте, они успели расчистить широкую грань плиты, от края до края покрытую вязью черточек, и взялись за слежавшийся грунт под ней. Но вот знакомый луч солнца сдвинулся настолько, что все оказались в тени, а граница света и тени – над плитой, и работа застопорилась.

Начинался прилив. На дне раскопа появилась вода. Беатрис вздохнула и с неохотой шагнула назад.

– Это вовсе не похоже ни на камин, ни на очаг, – приглядевшись, заметила она.

Каррен встал рядом с ней.

– По-моему, больше похоже на дверь. Мы расчищаем притолоку.

– Такое возможно? – спросил Адриан, расправив узкие плечи.

– Я видел подобное в деревне. Плоский камень, положенный на два других…

– Не может это быть дверью, – сказал Кэмпион. – Досок нет.

– И что с того? За такой срок вполне могли сгнить.

– Куда может вести эта дверь? – задумалась Ида.

– Там, где должна быть дверь, чувствуется камень, – возразил Кэмпион.

– Из камня дверей не делают, – усмехнулась Ида. – Что это выйдет за дверь?

Все замолчали, переглянулись, и разом наклонились, чтобы собрать инструменты, шляпы и прочее снаряжение, пока вода не залила дно раскопа.

– Во сколько сможем начать завтра с утра? – спросила Ида.

Адриан сверился с таблицей приливов и отливов, и они назначили время встречи у моста, где их подберет принцесса. Там, за мостом, она оставила остальных дожидаться трамваев и поехала по людной дороге вдоль реки к замку. Ломая голову над новой находкой, она почти не слышала музыки, возникавшей на одном перекрестке и летящей до следующего, исполняемой музыкантами во всевозможных старинных костюмах.

Оставив машину на попечение шофера, она направилась обычным путем, через сад на заднем дворе, к входной двери, что была ближе всего к ее покоям. В последние дни доносившиеся до ее ушей звуки арфы стали настолько привычной частью жизни города, что она услышала их, только увидев, что в саду полным-полно дам в развевающихся шелках и шляпках с цветами. Содрогнувшись от ужаса, Беатрис вспомнила, что обещала быть здесь, среди них, еще два часа назад.