Грани - Александра Руда

Понаблюдав за тем, как усталость и апатия в эльфе борются с патриотизмом, я с удовлетворением отметила, что патриотизм победил.

Проворчав сквозь зубы что-то нелицеприятное про меня и моих ближайших родственников, эльф мелодично замурлыкал заклинание, делая аккуратные пассы руками. Со стороны двери раздался тихий треск, который не потревожил сон моих сокамерников. Тоже мне, боевые маги! Обленились совсем в неволе.

— Эй, эльф?! — встревожено зашептала я, увидев, что остроухий не подает признаков жизни. — Ты что? Не умирай!

Он, кажется, совсем не дышал. Я наклонилась над ним, с ужасом замечая, как заостряются черты его лица и поникают острые кончики ушей. Ну уж нет! Так просто умереть я ему не дам!

— Извини, — пробормотала я. — Никогда не делала искусственное дыхание, но теорию я знаю.

С несвойственной умирающим прытью эльф оттолкнул меня и сердито рявкнул:

— Не оскверняй мои последние минуты своим присутствием, женщина!

— Сам дурак! — обиделась я. — Я их не оскверняю, а украшаю своим присутствием!

Эльф картинно вздохнул, закатив глаза, потом сложил руки на груди, особым образом переплетя пальцы, и опять начал заостряться.

— А ты когда-нибудь спал с человеческой женщиной? — брякнула я первое, что пришло на ум. Смотреть на это умирание у меня не было никакого желания, но бросить эльфа я тоже не могла. Ведь именно из-за меня он лишился остатков сил и поэтому решил умереть.

— Что?! — совсем не по-эльфийски возмущенно завопил умирающий. — Да как ты смеешь?!

Потом, чуть помолчав, осторожно осведомился:

— А что, ты предлагаешь себя?

Я задумчиво посмотрела на его прекрасные черты лица, длинные тонкие пальцы, которые наверняка знают толк в ласках, но вовремя опомнилась:

— Как ты мог подумать такое! Я, между прочим, почтенная замужняя дама!

— Вдова, — уточнил эльф.

Ага, значит, ты, голубчик, все наши разговоры прекрасно слышал. А то лежал с отрешенным видом, будто не от мира сего.

— Это еще не доказано, — возразила я. — Мой муж — некромант. Не думаю, что он мертв. В крайнем случае, не совсем мертв.

— А… — обронил эльф и снова приготовился умирать.

Я решила не встревать. Ну, хочется кому-то умереть в сыром подвале — его дело. Еще неизвестно, что ждет меня завтра, может, придется лечь рядом с эльфом.

Эльф лежал, лежал… потом открыл глаза и воззрился на меня с нескрываемой злобой.

— Ты!.. — прошипел он. — Из-за тебя я даже умереть спокойно не могу!

— Чем я тебе мешаю?

— Из-за тебя меня одолевают всякие мысли, — нехотя признался эльф.

— Какие?

— Разные, — лаконично ответил он, но даже в серой темноте подвала было заметно, как он покраснел.

— Послушай, — сказала я задушевно, — а я знаю, что с тобой случится, когда ты умрешь с такими мыслями!

Эльф ничего не сказал, но посмотрел на меня с любопытством.

— Мы с Отто артефакты иногда на продажу делаем, причем пользуются они неизменным спросом, — сообщила я гордо. — Каждый артефакт вырезается из высококачественной древесины, формой напоминает мужское достоинство и повышает потенцию. Между прочим, я провела некоторые теоретические исследования, в результате которых сила арт…

— Уйди! — взревел эльф так громко, что разбудил всех в подвале, а может быть, даже и охраняющих нас стражей. — Или я тебя сам убью!

— Какие же вы, эльфы, нервные, — сказала я, торопливо вскакивая.

— Ты что там? — сонно спросил меня Отто, когда я мостилась к нему под бочок. — Эльфа домогалась?

— Нет, — отрезала я.

— Ну и правильно, — пробормотал лучший друг. — Их надо беречь, они хрупкие…

— …А теперь из-за нее мы не можем поесть, — прорвались чьи-то слова сквозь мой сон.

Я открыла глаза и вскочила, стряхивая с себя остатки дремоты. На меня смотрели голодные мужские глаза. Причем в большом количестве. И мне это совсем не понравилось.

— Что случилось? — спросила я с холодной вежливостью.

— Дверь не открывается, — сообщили мне. — Нам завтрак приносили и не смогли ее открыть.

— А я тут при чем?

— Это ведь ты ее заблокировала.

Меня взбесило, что это было сказано с уверенностью в моей вине.

— Нет, это была не я.

— А эльф сказал, что это ты.

Мое мнение об эльфах вообще и о мужском поле в частности упало до нуля. Пришлось сказать с гордым видом:

— Да, я. И что дальше?

— Зачем ты это сделала, золотце? — спросил Отто.

— Чтобы к нам сюда никто не проник, — объяснила я. — Или ты забыл, что нас казнить хотели?

— Нас-то не хотели казнить, — заметил рыжий. — Нас как раз хотели покормить.

— Значит, — сказала я злобно, — вас устраивало ваше положение? Вы согласны были за кормежку отдавать все свои силы и сидеть месяцами в подвале? Да они наверняка вместе с едой сюда и тот артефакт, который энергию выкачивает, принесут. Вам бы мне спасибо сказать, а не ругаться!

Моя речь на магов не произвела никакого впечатления. То ли они дошли до крайней точки, то ли им просто нужен был общий враг, но лица дружелюбнее не стали.

— А насчет еды, — зачастила я, понимая, что при таком раскладе меня могут пустить на фарш, — хотели бы нас кормить, просунули бы еду в окошко!

— Оно очень уж маленькое, — сказал кто-то.

— Ничего, сосиски бы пролезли! — При воспоминании о полной кладовой усадьбы у меня заурчало в животе.

— Ольгерда! — заорали из-за двери. — Твоих рук дело?

Не дождавшись ответа, Лойд крикнул:

— Ничего, сейчас мы сломаем дверь, и вы у нас попляшете!

— Все беды от баб! — заявил рыжий.

Толпа утробно зарычала и начала надвигаться на нас.

Разве могли мы с Отто сделать что-то против толпы разъяренных магов? Разве может одна хрупкая девушка что-то сделать против толпы голодных мужиков, даже если ее поддерживает верный, но такой же голодный друг?

Ничего.

Оставалось только готовиться к смерти — смерти более ужасной, чем на плахе, потому что там один удар топора и — привет, демоны! А тут явно ожидается что-то похуже. Сжавшись в комок, я быстро помолилась Госпоже Удаче и Ёшкиному коту.

И вдруг…

Знаете, в книжках часто случается это «и вдруг». Как оказалось, в жизни оно тоже случается, только надо очень-очень захотеть, чтобы оно случилось.

И вдруг сзади нас, у стены с окошком, раздался взрыв и нестерпимо завоняло серой. Посмотрев на разом посеревшие лица сокамерников и на скорость, с которой они отпрянули и прижались к противоположной стене, я, приготовившись к худшему, обернулась.