Девушка без сердца - Даниэль Брейн

Я посмотрела на нее в упор, а Джилл положила трубку и опять занялась писаниной.

— Там может быть что-то важное, — сказала я Руперту. — Поезжай пока один, я приеду позже.

Пока я спускалась, думала, что же эксперты могли отыскать. Что-то на найденных нами вчера уликах, другие варианты не приходили мне в голову. И, не приведи Создатели, это что-то сейчас обрушит все, что мы выстроили, и приведет нас прямиком в Академию. Хотя если прямиком, не так плохо…

Учитывая, что с минуты на минуту разверзнется ад с короной на голове.

Очень быстро я поняла, что у нас разместился филиал этого ада. Еще с порога я услышала Гордона и Брента, и говорили они на повышенных тонах. Брент меня не удивил, а в случае Гордона это могло значить одно — на него давят, и сильно, он уже готов сдаться, и ему срочно нужна помощь. Проклиная Джилл, которая могла бы мне все сказать сразу и я успела бы подготовиться, я вбежала в кабинет и замерла на пороге.

Ничего ужасного не происходило, просто Гордон, как мне показалось, собирался побить Брента планшетом. Нужно было быстро разыскать Стивена, потому что одна я Брента бы не удержала.

— Доброе утро, господа, — поздоровалась я, наивно надеясь, что мое появление снизит градус ссоры. Надеялась зря.

— Вот и вы, — бросил мне Брент. Еще и с таким видом, будто я ему денег должна. — Объясните, пожалуйста, господину Курту, что мне срочно нужны заключения.

— Какие заключения хочет получить господин Брент? — по-деловому, принимая игру, спросила я у Гордона, и он охотно подхватил свою партию.

— По уликам, изъятым вчера из квартиры ректора Томаса. Вполне возможно, мы вчера осмотрели не все, поэтому группу я уже отправил… Томас должен был использовать перчатки, мы их не нашли, хотя — Сью, он рисковал бы, конечно, — кто мешал ему спустить их в канализацию. Порезал на куски, вот и засор практически исключается.

— То есть ни биочастиц, ни отпечатков? — уточнила я. Обидно, но если бы все это обнаружили, было бы даже не удачей, а настоящим «роялем в кустах», как в плохой книге. Томас не зря продумывал все до мельчайших деталей.

— Как сказать, госпожа капитан? — Гордон картинно развел руками. — Отпечатки и биочастицы есть, и даже и то, и другое принадлежит нашему подследственному.

— И в чем тогда дело? — рыкнул Брент. — Давайте заключение и я пошел писать.

— Не спешите, Брент, — оборвала его я. — Здесь только я решаю, кто, когда и что будет писать. А еще в этих стенах действует незыблемое правило — никто, никогда и ни при каких условиях не давит на сотрудников этой лаборатории. Не будите во мне зверя, он и так не высыпается последние дни.

Я уже поняла, в чем загвоздка и почему Гордон упрямится. Бренту, как многим следователям, это было невдомек. Только обычно такие следователи не вели расследование сами, а оставались на побегушках. Сейчас нам крайне не повезло.

— Я дал вам предварительное заключение, — набычился Гордон. — В нем ясно написано, что отпечатки и биочастицы подследственного на всех образцах присутствуют. Вы же требуете, чтобы я его переписал.

— Потому что меня не устраивает такая формулировка! — взорвался Брент. Под дверью кто-то заскребся — пришли посмотреть, вернее, послушать, кто и почему так орет. Брент уставился в свой планшет. — «На представленных для экспертизы образцах...» Целый список!.. «...присутствуют смазанные отпечатки и биологические частицы, принадлежащие Томасу». Вместе с кучей других отпечатков и частиц!

Я отобрала у Гордона планшет и пролистала заключение. Ни к чему придраться я не смогла, даже если бы и захотела, напротив.

— Мы ученые, мы работаем с представленным материалом, — холодно сказала я. — Все, что мы обнаруживаем, мы отражаем в заключении. Если на всех образцах есть другие отпечатки — они там есть. Любое отступление от этого правила считается фальсификацией доказательств.

Брент посмотрел на меня с нежной ненавистью. Так смотрят, наверное, на детей, утомивших расспросами, на которые стыдно отвечать. Не потому, что что-то звучит неприлично, а потому, что вопрос очень глуп и не всегда простителен даже ребенку.

— Госпожа глава лаборатории! — Вот это да, такого я от Брента не ожидала. — Объясните мне, зачем тогда подобное заключение, если оно никак не влияет на следствие? Вся эта требуха, — он потряс своим планшетом, — просто куча дерьма и ничего не стоит, как любая куча дерьма.

— Вы сегодня не в духе, — ответила я спокойно и вернула Гордону планшет. — Господин Курт, прошу вас, оформите окончательное заключение и загрузите его в базу. Какие выводы сделает следствие… сделаю я как следователь, уже мои проблемы. И спасибо вам за работу.

Брент состроил невероятное выражение лица. Такое выглядит всегда смешно: «Посмотри, как сильно я на тебя рассержен». Создатели, да ну и что?

— Пойдемте со мной, Брент, мне нужно сообщить вам кое-какую информацию.

Мне не хотелось делиться с Брентом. Тем более с таким — озлобленным, похоже, даже отчаявшимся. До сегодняшнего утра он держал себя в руках, может быть, ему уже успели позвонить из дворца?

Мы прошли в небольшую пустующую комнатку. Пока мы шли, все собравшиеся в лаборатории делали вид, что оказались по соседству с нами случайно и вообще, абсолютно никак не любопытны. И сверлили нас взглядами, такой вот поведенческий парадокс.

— Что с вами, Брент? — спросила я, садясь в кресло. — И я не шутила, когда говорила, что в этой лаборатории мои правила.

— Говорите, что хотели, — милостиво разрешил Брент. Он садиться не стал, привалился к стене и теперь не смотрел на меня совершенно. — Все, что вчера было найдено, можно выкинуть под хвост вашему ксенокоту.

— Особенно руки, — съехидничала я. И вроде бы сильнее мрачнеть Бренту было некуда, но он изыскал возможность. Да, это я нашла руки, с этим ему нужно смириться. — Все равно этот пластик нам особо ничего не дает в плане наличия отпечатков. Четких или нет, главное, что мы можем с определенной степенью уверенности утверждать, что он из квартиры ректора.

Я понимала Брента. Когда он нашел эти улики, а я еще не нашла ничего, мне от досады хотелось реветь. Брент хотя бы злился.

— Или он поделился им с соседями по доброте душевной.

— Есть еще следы крови. Я понимаю, вам хотелось, чтобы ваши улики сработали на все сто. Так не всегда бывает. Что не преуменьшает ваш вклад.

Руперт уже ехал в Академию, а мне опять все карты спутал Брент. Но сейчас, когда причина его гнева стала мне понятна, я не могла на него злиться. Он единственный раз отличился, и такая вот незадача. С его характером сложно примириться с поражением, но придется, деваться некуда.

— Если вы перестанете стоять столбом, мне будет проще рассказывать, — предложила я. Брент нехотя, но сел в кресло. — И скажите, что все-таки был за повод мне позвонить?

Я заморгала, не веря собственным глазам. Брент стер с лица недовольство и улыбнулся. В его улыбке не было ничего, что могло бы вызвать у меня неприязнь — но мне не понравилось, что он улыбается. Он не должен был улыбаться, словно мы сидели где-нибудь на курорте, потягивая вино и разговаривая о разном.