Капитан Пересмешника - Мира Вольная

— Не нужна! Слышишь? Не! Нужна!

— Каждому нужна душа, — прохрипела малышка и вспыхнула ослепительно белым, заставив зажмуриться глупую ведьму. А когда магичка открыла глаза, над океаном пылала пятнадцатигранная звезда, переливаясь всеми возможными цветами от угольно-черного до белоснежного.

Взметнулся столб воды.

— Я сделал тебе подарок, дочь, — прогудел океан, и впервые лекарка смогла так четко различить слова. — Но ты отказалась от него!

Девушка отшатнулась от воды, упала на горячий песок, зажала руками уши.

— А без души не стать тебе великой ведьмой, не познать все мои тайны!

И боль пронзила тело магички, скрутила мышцы, сломала кости, выжгла кипятком и солью вены. Живое сердце оплакивало потерю души, и текли слезы из глаз глупой ведьмы.

— Без сердца ты лишь ненужное тело! — лекарка закричала, так громко и яростно, как не кричала никогда, и взорвалась звезда, и осколки ее разлетелись в разные стороны.

— Я не хотела… — прошептали искусанные в кровь губы. — Я испугалась.

Верни мне Илуос. Верни, верни, верни!

— Зачем она тебе? — прогудел океан. — Ты хотела, чтобы она умерла, и я забрал ее.

— Я не хотела, не хотела ее убивать, — ноги не держали ведьму, тело не слушалось. Не в силах подняться, девушка поползла к воде. — Забери меня вместо нее. Забери…

— Нет.

— Забери… — шептала лекарка, все глубже и глубже погружаясь в соленую воду, — забери, забери…

— Я не могу ее вернуть, она рассыпалась, — прошелестел океан, будто тяжело вздохнув. И ведьма закрыла глаза, из последних сил оттолкнулась от дна и ушла под воду, опустилась на самое дно, чтобы там, в глубине попытаться найти свою душу. Собрать ее из осколков, вернуть и уже никогда не терять. И дело здесь не в жажде познать все тайны океана, не в тщеславии и желании быть всесильной. Просто маленькая Илуос была права: каждому нужна душа.

Знаешь, волк, почему рожденные русалки и сирены ничего не чувствуют?

Знаешь, почему у них не бьются сердца? Потому что нет пока сердца и души у их богини. Потому что Ватэр все еще ищет его на дне океана.

Кали замолчала, но так и осталась стоять неподвижно возле окна, казалось, что даже не дышала, и руки по-прежнему были заложены за спину, напряжены плечи.

— Птичка, но…

— Осколки разлетелись по всему океану, попали в разные течения, какие-то так и остались в соленой воде, какие-то вынесло на берег. Шло время, менялся Мирот. Ватэр нашла некоторые части своей потерянной души, но большинство из них попало в руки к существам, населяющим сушу, послужило артефактами, мощными оберегами, становилось символами власти. В каждом из осколков энергия и сила такой мощи, что можно стереть с лица земли все острова тигров или вернуть к жизни мертвый город. На суше у Ватэр не было власти, но ведьма на то и ведьма, даже в своем посмертии… Или бессмертии. Богиня создала должников крови с открытым условием контракта, в основном помогая безнадежно больным, спасая умирающих, возвращая к жизни уже одной ногой стоящих на грани. Ей начали строить храмы, возносить молитвы, просить о помощи, поклоняться.

— Но почему вы? Ведь храмов много, ее служителей еще больше, да к ней каждый день обращаются десятки страждущих, — пробормотал я, скорее для самого себя, стараясь разобраться.

— Потому что мы подходим, — слегка склонила голову вперед капитан. — Знаешь, из чего состоит душа богини, волк? Из всего, — невесело хмыкнула она. — Из огня и земли, ветра, воды, из жизни и смерти, из снега и песка. В ней заключены все стихии. Тьма и свет, хаос. Я — Дитя ветра, Тивор, мой осколок — осколок ветра. Сайрус — маг огня, его осколок — огненный, Калеб — некромант, ему досталась смерть.

— Дело только в стихии?

— Нет, конечно. Сила в нас должна быть достаточной, чтобы контролировать осколок, чтобы он не поглотил тебя, не сломал. К тому же Ватэр искала только мужчин, молодых и сильных, вошедших в пик своих способностей, примерно одного возраста. Не знаю, может, была уверена, что мужчины справятся лучше, быстрее…

— Но ты-то девушка.

— Я здесь за брата, — совсем тихо ответила она. — Старые члены команды и я, мы все прокляты, привязаны к осколкам до того момента, пока не соберем Душу Океана. Мы не можем задерживаться на берегу больше, чем на месяц, не можем слишком долго находиться в одних и тех же водах, мы слышим голоса своих осколков постоянно, чувствуем, как они кричат.

— Ты торопилась на Шагар. Вы все торопились на Шагар, есть какой-то срок?

— Само собой, бессрочные контракты — редкость даже среди богов, он же тянет силы. Мы в море пятнадцать лет, а собираем и ищем осколки еще дольше. Через полтора сумана в ночь Белой луны Душа Океана должна быть собрана и доставлена в главный храм здесь на острове.

— Иначе?

— Иначе богиня заберет наши души вместо своей.

— Ты часто говорила, что есть старая команда и новая. Я так понимаю, что старые — Хранители, многие из них мертвы, что…

— Да, их души действительно забрала Ватэр. Разные были ситуации, мы выбирались из таких передряг, что даже не верится сейчас, а иногда не выбирались или выбирались но не все, да и мужчины… С вами порой очень сложно. Но так сложились обстоятельства, что все, кто умер, свои осколки нашли, доставили к тиграм. Мы даже смеялись одно время, что стоит только найти свой осколок, и тут же отправишься на корм рыбам. Пираты такие суеверные… Наверное, нам просто надо во что-то верить.

— А в богиню ты не веришь?

— Никогда не верила, не получалось как-то. В себя верила, в свою команду, в Ника, а вот в Ватэр — нет, — все так же тихо, не поворачиваясь, продолжала Калисто. А я хмурился, и зверь внутри беспокойно царапался, ощущая непонятную тревогу, напряжение, которое волнами расходилось от капитана.

— Птичка, — я поднялся, подошел к девушке, осторожно положил руки ей на плечи и прижал к себе, — все ведь хорошо, ты на Шагаре, вы нашли все осколки, я соберу Душу Океана, — она не оттолкнула меня, не отстранилась, но оставалась все такой же напряженной. Странное чувство, что Кали чего-то не договаривает.

— Соберешь? — неуверенно спросила она.

— Соберу. Что тебя так беспокоит?

— Я, наверное, просто до конца не верю, что скоро все закончится, мне, наверное, просто сложно расслабиться.

— И? — я положил подбородок ей на макушку.

— Такой проницательный волк, — грустно усмехнулась сапсан. — А что дальше Тивор? Что я буду делать потом? Родители и брат думают, что их непутевая дочь и сестра давно сгинула в море, я ничего не умею, кроме как вести корабль, я ничего не знаю. А моя команда? Что станет с — … растеряна, — пробормотал, крепче сжимая в руках напряженное тело, птичка медленно кивнула. — Мы что-нибудь придумаем вместе. У тебя же есть я.

— Есть ли? — Кали, наконец-то, повернула ко мне голову, всматриваясь в глаза. Страх, неуверенность, грусть, беспокойство. Птичка смотрела, а я словно читал ее, и так хотелось прогнать эти чувства, вернуть прежнюю веселую, уверенную Калисто. Дикую и страстную. Бесовку.