Тьма на вынос, или До самого конца - Пальмира Керлис

– Бежим отсюда-а-а, – пискнула я. Голос дрожал, да и трясло меня похлеще, чем балкон. – Ну же…

– Не сейчас, – отрезал Лейман, вглядываясь в опустевший коридор.

Немногие уцелевшие на потолке лампочки моргнули и погасли. Снизу выругались. Потемнело, словно мир накрыло гигантской тенью. Сквозь ругань прорвалось тонкое шипение, тихое, но пугающе злое.

– А вот теперь самое время! – Лейман резко встал, подняв меня за локоть с пола.

Рывок, подгибающиеся колени. За спиной сгустилась тьма, бортик с диким хрустом вывалился наружу. Как он вообще держался?! Следом рухнул верхний балкон – прямо на наш. Завалило с горкой, в безобразной куче блеснул острый обломок поручня. Мамочка!..

Я на заплетающихся ногах семенила за Лейманом, вцепившись в него обеими руками. Наверняка ему мешало, но шаг он не сбавил. Все расплылось мутными кругами: коридор, опрокинутая кадка с цветами, забытый на лавке пакет. За нами по пятам скользили тени, шипение не стихало. Мы притормозили на знакомом месте – между салоном света и магазином игрушек. Я проморгалась, картинка стала четче. Впереди маячил эскалатор, кряхтя и плюясь искрами.

– На лестницу? – с надеждой спросила я.

– Не отстанут, – покачал головой Лейман.

Салон света приглашающе мигнул неоновой вывеской. Как по заказу, внутри вспыхнул свет. Лейман отпрянул, прихватив меня за компанию. Мгновение, и ярко освещенная витрина осыпалась, вместе с развесистыми люстрами, хрустальными светильниками и висящим над входом фонарем. Прокатился оглушительный звон, лопнули лампочки. На секунду перед нами выросла дымчатая стена, коридор усеяло крупными осколками. Я инстинктивно сжалась, но до нас не долетел ни один. Линия, за которой пол сиял чистотой, была ровной, будто кто-то прочертил ее пылесосом. И проходила она точно у наших ног. Лейман ухмыльнулся и потащил меня в сторону витрины с пони.

– Куда? – выдавила я на ходу. Язык заплетался, сердце норовило выпрыгнуть из груди. – Зачем?..

– Они меня достали. Сейчас огребут. И мне понадобится твоя помощь.

Мы им наваляем? Вместе?.. Хочу! Я прошмыгнула мимо плюшевого медведя в сползшей ковбойской шляпе, что-то пронзительно заскрипело. Лейман оттолкнул меня в угол, за нашими спинами обрушился стеллаж с куклами. На полу осталась лежать уродливая куча покореженных коробок, босых пластиковых ног и покалеченных Барби с вихрами синтетических прядей. Вывалилась и покатилась голова пупса, раздалось скрипучее «я тебя люблю», захлебнувшееся в механическом шуме.

– Просто выдохни, – велел Лейман и сжал мою ладонь.

Я послушалась. Ощутила нестерпимый жар на коже и обжигающее покалывание внутри. Темнота ожила, забурлила и… вспыхнула. Честное слово, вспыхнула! Ярким светом энергии жизни. Ого! Так можно?! От нас отделилось пылающее кольцо тьмы и разошлось, как круг по воде. Быстро, сокрушительно. Во все стороны! Ушло в стены, заставив их вздрогнуть, прокатилось мощным гулом. Он утих, вместо привычного уже шипения прилетел жалобный скулеж.

Воцарилась тишина. Лейман облегченно выдохнул, отпустил мою руку.

– Что, все? – спросила я неуверенно.

Снаружи скрипнуло, по потолку пробежала тень. Он нахмурился, темнота на потолке словно расплавилась, слух царапнуло жалобным скулежом. Магазин озарило светом – чистым, ослепляющим. На миг ничего не стало видно. Я протерла глаза. На входе стоял Юра и невозмутимо поправлял шляпу на голове медведя.

– Привет, – по-идиотски улыбнулась я.

Лейман тоже ему улыбнулся – не то что бы очень дружелюбно. Скорее, совсем наоборот… После таких улыбок обычно лопатой замахиваются. О нет. Нет! От волнения перед глазами все поплыло, накатила дикая слабость. Мир закружился и начал стремительно отдаляться. Ай… Попыталась зацепиться за уплывающее сознание. Фигушки. Магазин крутанулся, и наступила темнота.