Баба Люба, давай! - Наталья Белецкая

На следующий день музыку обеспечили, найдя старый, но надежный артефакт. Непонятная бандура играла что-то вроде торжественного марша на скрипках. Усилители звука сделали тут же с помощью магии и расположили в разных концах площади. Все было готово к приезду эльфов.

***

И вот настал день икс. Погода установилась морозная, дул холодный ветер, а небо постепенно заволокло тучами. Всех задействованных студентов и студенток разместили на крыше здания. Тут организовали магический купол с подогревом, откуда-то принесли столики и стульчики, и студенты дожидались посольства с комфортом.

На площади стояло магическое ограждение, но на тротуарах толпилось множество зевак. С крыш и балконов зданий смотрели сотни любопытных глаз. Все замерли в ожидании.

Отец Милары сообщил по артефакту связи, что эльфийский кортеж уже въехал в город и скоро будет здесь. Накануне одна из старшекурсниц выучила всех девушек новому заклинанию, которое Люба про себя назвала бинокль. Между большими и указательными левой и правой руки формировалось определенное поле, которое зрительно уменьшало расстояние до объекта вдалеке. Потом большой палец правой руки касался большого пальца левой, а указательный соответственно указательного. Посмотрев в получившееся между пальцев окошко, можно было приблизить изображение. Не цейсовский бинокль, конечно, но лица эльфов можно будет разглядеть.

Наконец, два всадника в парадных кольчугах въехали на площадь. Цвета кольчуг, синий и белый, сигнализировали о том, что это — почетное сопровождение кортежа. В руках у всадников на длинных флагштоках развевались штандарты. Белые лошади, с вплетенными в гриву синими лентами, ступали неторопливо и торжественно.

«Вот не повезло мужикам, — подумала Люба, глядя на тяжелые даже на вид флагштоки, — это надо же такую дуру в одной руке тащить!» Но потом присмотрелась и обнаружила, что край длинного шеста упирался в специальную штуку на конской сбруе.

Вслед за человеческими всадниками на площадь ступили эльфийские. Скакуны эльфов, как ни странно, были серыми и на первый взгляд невзрачными лошадьми. Но только на первый взгляд.

По сигналу Милары из усилителей полилась пока тихая мелодия вступления и девушки одновременно зажгли десяток магических шаров. По площади прокатился восторженный вздох. Свет зажег сотни бликов на украшениях зданий. Заискрилось ледяное море и цветы на стенах. Ярко вспыхнул хвост и хохолок экзотической птицы, а гривы эльфийских коней вдруг стали переливаться. В свете магических шаров оказалось, что окрас у скакунов не серый, а серебряный.

Чем дальше по площади продвигались эльфы, тем больше зажигалось светляков, тем громче звучала музыка. Когда всадники расступились, и вперед выехал сын Владыки Иллариэна, возглавляющий посольство, зажглись последние магические шары. Вся площадь утопала в свете. Завершающие аккорды торжественной музыки стихли, и по площади разнесся голос церемониймейстера:

— Герцог Вилерейский, регент короля Жистралии, хранящий монарший трон, корону и перстень, лорд Уривар Брамон!

Вокруг раздались восторженные крики, и на парадное крыльцо королевской резиденции вышел невысокий старик. Несмотря на годы, которые состарили регента, Люба отметила цепкий взгляд, которым Уривар оглядывал эльфов и приветствующих его горожан.

Визгливо пропели трубы, крики толпы сразу стихли, и церемониймейстер провозгласил:

— Наследный принц Владыки Великого Леса — Риалион!

Опять крики толпы, и снова визгливые трубы, которые прекратили приветствия людей. Первым с речью выступил регент. Его голос оказался тихим, но без старческого дребезжания.

Пока он говорил, Люба с помощью заклинания с интересом рассматривала эльфов и правящую верхушку Жистралии. Эльфийский принц горделиво восседал на крупном «серебряном» жеребце. Его длинные волосы цвета спелой пшеницы были сплетены с тугую косу. Кончики неприкрытых заостренных ушей покраснели, и, похоже, замерзли.

По правую сторону от принца также величественно и непринужденно на похожем коне сидела стройная, светловолосая эльфийка. Судя по слухам, супруга принца. Широкий хайратник закрывал ушки принцессы. «Сразу видно умную женщину, — про себя отметила Люба, — не понтуется своей остроухостью в ущерб здоровью и удобству».

Справа и слева, но немного позади наследника, располагались другие эльфы. Всего Люба насчитала шестнадцать всадников. Фелионора она увидела сразу. Его конь, в отличие от скакунов большей части приехавшего посольства, был черным.

Приветственную речь регент закончил быстро и неожиданно:

— Приезд наших соседей и возобновление дружеских отношений так важны для нас, что мы оторвали законного наследника Жистралии от учебы в академии, дабы он мог лично поприветствовать вас!

Вместо восторженных криков вокруг раздались шепотки.

— Что происходит? — удивленно спросила Милара, — этого не было в сценарии!

— Что? Принц? Наследник? — то и дело переспрашивали девушки.

Снова противно вякнули трубы. Жена эльфийского принца слегка поморщилась от резкого звука.

— Наследный принц Жистралии, герцог Тирстанийский, Эльдаин эс Рорикдит!

«Это не может быть Даинор! Нет! Или да? Что вы там задумали?» — хмурилась Люба.

Регент посторонился, и на крыльцо вышел высокий разряженный франт. Люба вгляделась в его черты лица, и пораженно вздохнула. Это был не Даинор! Синие глаза, высокие скулы, похожий нос, но это был не принц!

— Я рад приветствовать мой народ и своих эльфийских родственников… — голос и интонации совсем не походили на те, что Люба знала.

Уривар глядел на франта, как дедушка на любимого внука, Фелионор хмурился, а эльфийский наследник взирал на своего новоявленного родственника с подозрением и недоверием.

«Какого хрена тут происходит?! — про себя ярилась Люба, — что они задумали? Где настоящий Даинор?»