Ведьмоспас - Евгений Лобачев

Погоня длилась недолго. Ни беглецы, ни преследователи не были знакомы с темными путаными закоулками чужого города. Вскоре и те и другие заблудились.

— Уф, оторвались вроде, — выдохнул Миша, прислонившись к углу дома, едва освещенного дальним фонарем.

Йорик опустился на задние лапы, золотую коробочку положил на землю. Пустые глазницы с адскими огоньками уставились на милиционера.

— Какого рожна ты полез собаке в глотку? — вопросил череп. — Ты что, не мог сразу колбасу откусить, раз такой голодный?!

— Чурка ты костяной! — Миша в сердцах сплюнул. — Подавилась она. Сдохла бы, если б я не помог.

— Ой, глядите на него! Доктор Айболит выискался! А если б у собачки заворот кишок приключился, точно так же лечил бы? — Йорик хрюкнул, представив картинку.

— Все, назубоскалился? — прорычал милиционер. — Давай-ка лучше Боекомплектом займемся.

— Да не вопрос, — череп пододвинул молодому человеку добычу. В зыбком свете фонаря матово блеснула золотая крышка. — Держи, Акопян.

Дрожащими руками Миша поднял коробочку.

— Черт, ну и освещение. Никак не найду замок.

— Могу глазом посветить, — вызвался Йорик.

— Не надо. Нашел уже.

С громким щелчком откинулась крышка. Но не вспыхнул золотистый свет, не заиграла волшебная музыка.

— Зараза! — милиционер с размаху ударил кулаком в стену.

— Что случилось?

Миша опустился на корточки.

— Сам смотри.

— Обана! — обескуражено сказал череп, и для верности потрогал лапой содержимое коробочки. Сомнений не осталось. Вместо Боекомплекта Йорик приволок набитый дорогим куревом золотой портсигар с выгравированной на крышке дарственной надписью: «Любимой ученице от В.А. Чертопрыщенко, магистра».

— Умные люди тырят портсигары, — сказал Миша и поднялся. — Пошли обратно.

Утро застало их на дереве. Толстые ветви с пыльными листьями раскачивались под легким ветерком и глухо скрипели.

Далеко внизу, как на ладони, просматривался двор гостеприимной старушки. Аделаида, оказавшаяся при дневном освещении огромным пятнистым догом, лежала возле будки, с отвращением поглядывая на принесенную хозяйкой миску с похлебкой. Должно быть, ночное приключение оставило глубокую рану в ее тонкой собачьей душе.

У входа в дом больше не было раскладушек. Их место заняли оголенные по пояс Любины телохранители. Они выстроились в два ряда и принялись выполнять замысловатые упражнения на манер тех, что проделывают в пекинских парках китайские пенсионеры.

Люба наблюдала из окна, любуясь рельефными мускулами своих подопечных. Раз или два она щелкала зажигалкой, но о чем-то вспомнив, раздраженно гасила крохотное пламя.

Южное солнце уже давало о себе знать. Миша почувствовал, как голова превращается в медленно закипающий чайник, и спустился чуть пониже, под прикрытие густой лиственной шапки.

— Долго нам еще сидеть? — заныл Йорик. — Тут со скуки сдохнуть можно. Сколько еще сидеть, я тебя спрашиваю!

— Откуда я знаю, — огрызнулся милиционер. — Едва они тронутся с места, мы отправимся следом. А пока можем только сидеть и ждать.

— А если они такси вызовут, мы что, бегом побежим? — спросил череп ехидно.

— Черт, да откуда я знаю, что они возьмут?! — рассердился Миша. — Я вот сижу тут и жду.

— Это ты сидишь и ждешь, — проворчал Йорик, — а умный человек пошел бы на разведку. Или отправил бы лучшего друга, который, того и гляди, сдохнет от скуки.

Миша хмыкнул.

— Ну да, тебя отправь на разведку. Опять чего-нибудь отчебучишь.

— Да я тише воды, ниже травы, — заканючил череп. — Я пойду, а? Послушаю, чего говорят. Глядишь, узнаю что-нибудь полезное. А?

— Черт с тобой, иди, — милиционер махнул рукой. — Только осторожней, чтоб не засекли. И смотри там, будешь лямзить Боекомплект, по ошибке холодильник не притащи.

— Сам дурак! — бросил Йорик, скатываясь по дереву.

Череп подошел к делу по всем правилам военного искусства. Для начала нырнул в арык и весь перемазался в черной вонючей тине. Потом выдрал росший на берег пук травы и водрузил на макушку. Это сделало его похожим на поросшую дерном ходячую навозную кучу. В таком виде Йорик и отправился на разведку.

Первой неладное почуяла Аделаида. Она вытянулась в струнку, втягивая воздух распухшим кожаным носом. Ржавая цепь натянулась до предела. Аделаида глухо зарычала.

— Ты порычи у меня! — донесся из дома голос хозяйки.

Тем временем Йорик полз на брюхе через помидорные грядки. Земля, еще не просохшая после ночного полива, липла как разогретый пластилин, и скоро уже на самом Йорике можно было бы что-нибудь посадить.

Закончив упражнения, бритоголовые помогли хозяйке вынести на площадку перед домом стол и несколько стульев. Потом началась суета на кухне, и вскоре на столе стали появляться разные разности.

Из своего земляного укрытия несчастный Йорик, глотая слюну, следил за тем, как подают блюдо с блинами, и широкую тарелку с горячими, мягкими как пух, лепешками, и глубокую пиалу, доверху наполненную самой густой и самой жирной в мире сметаной.

— Няааам!!! — пронесся над двором исполненный адской муки вопль.

— Ууууу-гав-гав-гав! — подхватила Аделаида.

— Деля, девочка, я ж тебя кормила, сука ненасытная! — укорила хозяйка. Видимо усовестившись, собака ненадолго замолчала.