Кондотьер Богданов - Анатолий Дроздов

«Это они чего? – удивился Богданов. – К кому?.. Наверное, к сыну Довмонта, звать на княжество! – догадался он, но тут же засомневался: – Наследовать полагается старшему, а тот ушел с дружиной. В Плескове – младший. Избрали его? Конрад говорил про боярскую старшину, – вспомнил лейтенант. – Ясное дело, собиралась она не ради швейцарца, с ним решили попутно. Значит, к княжичу… Интересно, швейцарец знал? Мог бы сказать, купец новоокрещеный!..»

Неожиданно воздух перед Богдановым уплотнился, прозрачная, но прочная на вид перегородка встала за окном. Летчик с изумлением заметил, что внизу все замерло. Остановились, подняв ноги для шага, Негорад и настоятель, застыли с веревками в руках поварята, так и не дотащившие свинью к кухне, да и сама свинья лежала на спине, вытянув кверху ноги, которыми только что брыкалась. «Это что?» – изумился Богданов.

– Заждался меня? – спросили за спиной.

Богданов стремительно обернулся. На лавке в отдалении сидел старик в рясе. Полузабытое моложавое лицо… Старик смотрел на него сурово.

– Привет!.. – растерянно сказал Богданов.

– И я тебя приветствую! – звучным голосом сказал гость. – Так заждался?

Богданов кивнул.

– Ругал меня? Поносил словами срамными? – спросил старик. Ощущалось, гость настроился на нотацию. Только Богданов не собирался выслушивать.

– Зачем людей обманываешь? – спросил хмуро.

– Кого? – удивился старик.

– Княжну! Пообещал, что выйдет за меня!

– Я такого не обещал!

– Отроковица передала: «Прилетит Богдан, поцелуй его троекратно! Обретешь себе мужа!» Говорил?

– Говорил.

– Обманул!

– В чем? Я сказал: «Обретешь себе мужа!» Я не сказал: «Обретешь его мужем».

– Зачем тогда целовать?

– Ты намеревался ее убить. Забыл? Поцеловав тебя, княжна дала знать: она друг…

– Так! – перебил Богданов. – Не юли! Сделал девушку несчастной!

Гость заерзал на лавке.

– Еще неизвестно, с кем счастье… – пробормотал, насупясь. – Думаешь, ты так хорош?

– Обнадежил Прошу! Она плакала!

– Женские слезы – как вода! – сказал старик. – Покапают и высохнут. Сам-то чего не женился? Звала ведь? И по нраву была?

Пришла очередь смутиться Богданову.

– Ты виноват! – сказал, поразмыслив. – Обнадежил, она потребовала, а я не привык так…

– Я ни при чем! – заверил гость.

– Ага! – не поверил Богданов.

– Если хочешь знать, – рассердился старик, – сам надеялся, что княжну выберешь! Моя вина, что ты испугался? Чего попрекать? Пути Господни неисповедимы: пока ты медлил, тебя выпросили…

– У кого? – не понял Богданов.

– У Того, кто меня послал.

– А он кто?

– Как кто? – удивился гость. – Творец неба и земли, всего видимого и невидимого. Тот, кто создал этот мир и населил его людьми. Ты ведь читал Библию?

Богданов ощутил, как ноги ослабли в коленях. Усилием воли он собрался и глянул в окно. Там ничего не изменилось: люди во дворе и в шагавшей к хоромам толпе оставались в тех же позах. Богданов шлепнул себя по щеке. Шлепок вышел звучный, он ощутил боль. Гость смотрел на него сочувственно. Лейтенант на вялых ногах прошел к дальней лавке, сел.

– Он принял крест за людей, – сказал старик, – потому радуется, когда люди любят. Женщина твоя очень просила, сказала: готова умереть за тебя. Он ее испытал, она испытание вынесла… Ничего не понимаю в женщинах! – вздохнул гость. – Не знал их никогда…

– Ты надоумил Аню попросить? – спросил Богданов.

– Нет! – возразил гость. – Мне не поручали.

– Ты говоришь, что поручено? И только?

– Разумеется.

– Ты… ангел?

– Посланец! Ангел то же самое, только по-гречески.

– Но они… – Богданов не мог собраться с мыслями. – Вроде как младенцы с крылышками! Пухленькие такие… На картинках видел…

– Можно подумать, художники, которые картинки рисовали, посланцев видели! – сказал гость оскорбленно. – Какой прок от младенцев? Что они могут? Славить Господа? Каждая тварь на земле славит Творца… Для сложных поручений избирают сведущих. Кто прожил долгую жизнь и умер достойно.

– Так ты… – Богданов не решился спросить.

– Давно! – подтвердил гость.

Богданов протянул руку и осторожно коснулся плеча старика. Ощущение не совсем обычное, но это плоть.

– По окончании земной жизни мы получаем другие тела, – сказал гость. – Не такие, как прежде, но узнаваемые. Обычно нас не видят, но когда нужно…

– Ты остановил людей? – Богданов указал на окно.

– Мне не дано кого-либо останавливать. Это может только Он. Однако и Он этого не делал. Люди идут и скоро будут. Скоро для них, но не для тебя. Время существует только для смертных, тебя в нем нет.

– Я умер?!

– Твой час еще не пришел.

– Зачем ты здесь?

– Наконец-то верный вопрос! – усмехнулся посланец. – Я уж думал, так и будем про женщин! У меня поручение.

– Какое?

– Сложное.

– Связано с людьми за окном?

– Да.

– Куда они идут?

– К тебе.

– Зачем?

– Они выбрали князя.

– Меня?.. – Богданов едва не поперхнулся. – У Довмонта есть сыновья!

– Их не хотят.

– Отчего?

– Княжичи храбры, но неразумны. Они чванливы и заносчивы. Они без раздумья бросят дружину в междоусобицу. Город не хочет лить кровь за княжьи интересы. Плесков едва не пал, когда Довмонт отправил дружину к родственнику. Смысленные мужи Плескова сделали выбор.

Богданов покачал головой.

– Ты многого не ведаешь. Бояре задумались о преемнике Довмонта еще в мае, когда князь захворал. Уже тогда срядились насчет его сыновей. Плесков – вольный город, сам решает, кому в нем править. Русских князей бояре не хотят – видят, что творят на Руси. Довмонт, чужеземец, оказался по нраву, решили искать такого же. Посылали в Литву – язычники не пожелали креститься. Князья крещеной Литвы боярам не глянулись: грызутся меж собой за власть, породнились с русскими князьями… Довмонт оправился, поиски прекратили, однако замысел остался. Князь пал, и все возобновилось. Ждать более нельзя. На площадях кричат: «Богдан!» – и с каждым днем все громче. Не сегодня завтра соберется вече – люду нужен князь…

– Довмонт пал из-за меня? – спросил Богданов.

– По собственной воле.

Богданов глянул удивленно.