Близкие люди - Екатерина Лесина

Он тряхнул головой.

– Антонина?

– Тонечка… милая девочка Тонечка, которая чиста перед законом ровно настолько, чтобы это само по себе не было подозрительно. Наверное, если бы не наши возможности, ее бы и сочли просто посредником, а то и вовсе… мало ли таких дур втемную используют?

– Но не ее.

– Верно. Она… редкий зверь. Настолько редкий, что приоритеты изменились. Нет, там, на востоке, ждут сигнала, материалы собраны, их хватит, чтобы тех, кто виновен, под расстрельную подвести. Но Тонечка… нам она нужна.

– Не претендую.

– Но и не поможешь?

– Чем?

– Поговорить. Боюсь… она несколько предвзято относится к нашей конторе, а потому, если заговорю, несмотря на свою разумность, сбежит. Ищи ее потом по всему союзу… – он произнес это с усмешкой, но Свят чувствовал за этой вот усмешкой легкую неуверенность.

И страх?

– Скажи, что прошлые ее дела нам не интересны. Она получит полную амнистию и вообще… пусть сама скажет, на каких условиях готова сотрудничать. Если нужно время подумать – пускай, главное, чтобы не сбегала.

Лицо его слегка поплыло, и Алексей отряхнулся всем телом, приводя его в соответствие с образом.

– Извини, долго держать как-то не приходилось, особенно в присутствии посторонних.

– Сумеречник? – о них Святослав только слышал. А вот Алексей осклабился.

– Точно…

– Антонина?

Он чуть склонил голову, подтверждая догадку.

– Нам сложно пару найти, но раз уж вышло, я ее упускать не хочу. А она молодая, нервная, еще глупостей натворит…

– Остальные здесь… тоже из ваших?

Алексей задумался, правда, ненадолго.

– Нет. С Крамским будь осторожнее. Он, конечно, в отставке, только эта отставка – видимость одна, его под новую службу готовят. Что за она, сам не знаю, а знал бы… извини, – он развел руками. – Мишка из Тониных подопечных, мелкая сошка, случайно попал. Заказ у него от одного из партийных, нужно бумаги кое-какие найти и уничтожить, на непролетарское происхождение.

Святославу подумалось, что теперь эти бумаги, о которых, быть может, никто и понятия не имел, точно будут найдены. А вот уничтожены – вряд ли.

Пригодятся.

– С Чудновым толком не разобрался. Мутный человечишко. Ученый, это да.

– Личность?

– Подтверждена. Проверили сразу. Но… понимаешь, с ними сложно. Вот ты разбираешься в функциональной магометрии?

– Нет, – вынужден был признаться Святослав, который о подобной-то науке и слышать не слышал.

– И я нет. И вот одни говорят, что он гений, а другие, что совсем даже наоборот, что идеи его противоречат идеалам партии, что вредоносны они по своей сути. Его из института выжили, точнее перевели сюда, но он и поехал. А чего ему от дивы твоей нужно – не скажу.

– Путятин? – осталось последнее имя.

– У него своя проблема… – улыбка Алексея стала еще шире, а вот зубы заострились, да и лицо вновь поплыло. – Деликатного характера. Бабы ему не нравятся. А за другое, сам понимаешь…

Статья.

И срок немалый, до конца которого он вряд ли доживет. А про то, что станет с карьерой, и говорить не стоит.

– Давно…

– Да давно, еще со времен учебы. Там у него роман был с одним из наших… что кривишься? Думаешь, нам охота в дерьме ковыряться? Только всю эту вот вольницу вот где держать надо, – Алексей сжал кулак. – А то тоже… свобода им, идеи высокие… не понимают, что эти идеи к развалу страны ведут. Вот и приходится искать тех, кто…

…за молчание окажет услугу.

Сперва одну, затем другую, а там, глядишь, и свыкнется с отведенною ролью, успокоит совесть, убаюкает, идеей ли, тем ли, что редкие разговоры обо… всем дают надежду спокойной жизни.

– Мы его и подвинули. Или думаешь, и вправду такой талантливый?

– Понятия не имею.

– Сюда он и поехал, потому что ведьмины камни без ведьмы использовать неможно. А молодой красивый да богатый – хорошая приманка. Ведьмы в целом – твари расчетливые. И ваша Ниночка не исключение… надеялись через неё к Савожицкой подобраться, уж больно темная особа, но не успели. Что до Путятина, он как про диву-то узнал, так вбил себе в голову, что она ему поможет.

Стало быть, еще одно совпадение.

И выводы верны.

– Вреда он не причинит, не тот типаж. Плакаться станет, грозиться, но на большее его не хватит. Да и… если и вправду может помочь, то пускай. Что? Я тоже человек. Отчасти… и Путятин – мужик толковый, дерьма в нем немного, а что уродом уродился, так не его вина. Ему тоже без радости, считай, почти до края дошел. А того, кто на краю, использовать опасно. Понимаешь?

И как бы ни противно было признать, Святослав действительно понимал.

– Поможешь?

И пусть маячок в ладони горел угольком, да и Казимир Витольдович вряд ли обрадуется этакому помощнику, но и отказываться Святослав не станет.

Будто…

…предчувствие было нехорошим.

– Постараюсь…

Это слово повисло в тишине. Такой яркой, оглушающей тишине, которая просто-таки невозможна. Где-то далеко, на грани слышимости, лопнула струна. И Алексей, еще недавно улыбавшийся, вдруг покачнулся. Лицо его исказилась, треснула маска, ломая человеческие черты, из-под которых выглянуло нечто серое, туманное.

Он устоял на ногах.

Губы раскрылись, но тишина была слишком тяжелой и всеобъемлющей, чтобы позволить звуку родиться. И Святослав увидел, как на губах безопасника вспухает кровавый пузырь.

Будто детский шарик надувается.

Красивый, алый шарик.

А потом лопается, обдавая горячими брызгами. В полном безмолвии. И заваливается набок тело. Святослав пытается его подхватить, но с ужасом понимает, что не способен пошевелиться.

– Тише, – шеи касаются теплые руки. – Не сердись, так было нужно. Потом ты поймешь.

Аннушка трется щекой о плечо.

– Когда я тебя увидела, то сразу поняла, что ты – именно то, что нужно…

Она больше не кажется красивой.

Она страшна настолько, насколько может быть страшна одержимая безумием ведьма. И бледные волосы ее завиваются змеями, они ложатся на шею Святослава, захлестывают его петлей.

– Он обещал, что ты будешь моим.

– Нет, – у него получается шевельнуть губами. И ведьма смеется. Странно, что тяжелый смех ее не разбивает тишину, напротив, он роднится с нею, дополняя, связывая.

– От сильного мужчины и дети сильными будут, – она сжимает голову Святослава и тянется к губам, впивается жадным поцелуем, высасывая силы.