Государь - Александр Мазин

«Малый прием» – так это вроде бы называлось. Тот же Тронный зал с рычащими львами, поющими птицами и императорским «насестом» с лифтовым механизмом.

Однако без обычной толпы придворных, забитых зрителями галерок и прочей имперской мишуры.

Хотя народу и сейчас присутствовало немало. Соправитель Константин, младший брат Василия Второго, четыре логофета, два магистра, архиепископ с парочкой присных, кое-кто из столичной знати, дворцовые евнухи, разряженные по-попугайски… В общем, если навскидку – человек тридцать. Не считая охраны.

Сергей вошел. Опустился на колено, обойдясь без церемониального ползания. К чему унижаться попусту? Если Василий намерен его наказать, то накажет несмотря на все эти черепашьи маневры. Если же Сергей императору всё еще нужен, то нарушением этикета можно пренебречь.

Духарев поклонился и застыл в ожидании под негодующим взглядом препозита священных покоев[57]. Однако, так же как и в прошлый раз, никто не приказал страже, чтобы разложили наглого спафария, как положено, крестиком на полу. Добрый знак.

Вопреки традиции львы не зарычали и трон императорский к потолку не вознесся.

Хотя какая традиция? Он что, посол германский или принц дамасский? Из-за какого-то спафария механизмы ценные гонять?

– Подойди, – велел император.

Нацелил на Духарева пронзительные голубые глазки, помолчал, поскреб заросший черным волосом подбородок…

– Много полезного ты сделал для государства, спафарий Сергий, – обычным своим невыразительным глуховатым баритоном изрек повелитель Византии. – Повеление мое исполнил хорошо, так что следовало бы тебя вознаградить…

Духарев насторожился. Частица «бы» ему не понравилась. Может, не стоило ему задерживаться в империи после отплытия Владимира? С другой стороны, не исполни он вежливое пожелание Автократора – и результат был бы непредсказуем. Всевластный монарх запросто мог бы конфисковать всё духаревское имущество. И лишить его многочисленных, задорого купленных привилегий.

А торговля с Византией в настоящее время составляет почти две трети всех доходов торгового дома «Духарев и семья».

– Я мог бы одарить тебя новым титулом, – продолжал император, – но не может магистр римский служить при дворе скифского архонта. Я хотел сделать тебя магнатом, но узнал, что ты и так владеешь немалым капиталом, обширными землями, вдобавок часть из них – с правом податного и судебного иммунитета…

Тут Духарев насторожился еще больше, зная привычку византийских владык пополнять казну за счет богатеньких подданных. По принципу: было бы желание, а повод – найдется.

Желание точно было. Казна имперская пуста, как закрома вдовы после нашествия мытарей. Неудачная война с Булгарией, война гражданская… Правда, кое-что Василию досталось «в наследство» от побитых мятежников, но золотишка всё равно не хватало. Чтобы это понять, достаточно взглянуть на последнюю продукцию имперского монетного двора.

Василевс, похоже, заметил его беспокойство.

– Подойди ко мне ближе, светлейший муж, – велел он. И добавил уже совсем тихо: – Не бойся. Всё твое останется твоим.

И погромче:

– Зная твое богатство, я не стану награждать тебя деньгами и имуществом сверх того, чем уже наградил. Но оставить тебя без награды было бы несправедливо. Посему я дарую тебе привилегию… – Император выдержал паузу. – …Личную привилегию… Отныне ты… – еще одна пауза. – Получаешь право приветствовать Божественную императорскую власть так, как сделал это сегодня. Сиятельный, – движение пальца в направлении магистра приемов. – Позаботься о том, чтобы моя воля была зафиксирована. И еще я дарю тебе это… – Василий сделал знак уже логофету претория, и тот вложил в ладонь Духарева загодя приготовленный перстень с печаткой с рисунком, весьма похожим на тот, что ныне чеканили на золотых солидах: изображение Василия и его брата Константина, держащих Крест.