Черный клан - Алекс Градов

В темноте зажигаются желтые глаза. Змей неторопливо выползает на полянку. Васька таращится на него, как кролик на удава. Охотник сворачивается в спираль. Он не спешит. Легкая и приятная добыча, как последняя колбаска на тарелке, — самая вкусная и желанная.

Что делать?!

«Взлетай!» — кричу я ей в отчаянии.

Слишком поздно! Бросок, с клацаньем смыкаются челюсти, и хищник, не жуя, глотает добычу. Обе точки зрения гармонично сходятся в одном существе. Безграничный ужас на уровне сознания и такое же безграничное наслаждение на уровне желудка. Так и чувствую, как по внутренностям начинает распространяться сладкое золотистое тепло. Будто вставили новую батарейку в почти севший фонарик.

Кто сказал, что ребенок и превращение — вещи взаимоисключающие?

Я резко сел и распахнул глаза, весь мокрый от ужаса.

В комнате было совершенно темно. За окном горел фонарь, электронные часы показывали третий час ночи.

Лицо пылало, я задыхался. Почему так жарко? Опять батареи затопили, что ли? Ах, да — я ведь так и заснул в куртке и ботинках…

Боже, ну и дрянь мне приснилась!

И на этот раз я даже не испытал облегчения, проснувшись.

Потому что отнюдь не был уверен, что это всего лишь сон.

Первым порывом было позвонить Ленке и убедиться, что с Васькой все в порядке. Я едва удержался от этого. Что я ей скажу, разбудив посреди ночи? Что мне приснился кошмар?

А кошмар ли?

Хотя сердце все еще колотилось от страха за дочку, феерическое ощущение от удачной охоты и последующей трапезы никуда не делось. Наоборот, когда прошел первый шок, из подсознания вылезла ужасная, но честная мысль: «Да это же было просто классно!»

А потом еще одна:

«Надо будет повторить!»

Я вскочил с дивана и тут же шарахнулся назад — в окне отразились пылающие желтые глаза.

«Это был не я!» — мысленно крикнул я, вспомнив скользившего по лесу белого змея.

А кто?

Я метнулся в ванную и уставился на себя в зеркало. Там уже привычно отразилась зубастая харя, ничего общего с человеком не имеющая. Но на сей раз ее вид вызвал во мне отвращение и протест. Кто это? Какая мерзость!

Я ткнул в отражение когтистым пальцем.

— Ты хочешь убить Ваську?!

Он повторил мой жест.

«Нет, это ты хочешь ее убить».

— Зачем?!

Можно было не спрашивать. Я уже и сам знал ответ. Лорд в Маске сказал мне об этом совершенно недвусмысленно, прямым текстом. Для последнего этапа превращения куколке надо особенно много энергии. А почему именно Васька? Я вспомнил Кирю и его свечение, приманившее меня, как магнитом. Похоже, опять дело в крови…

Черт, во что я вляпался? Будь оно проклято, это превращение!

— Исчезни! — приказал я монстру. — Уйди!

«Сам уйди!» — отозвался он с откровенной насмешкой.

А может, и не насмехался, подумал я. Пришло время определяться, кто я. Один из нас должен уйти.

Я зажмурился, чтобы его не видеть. Но змей все равно маячил перед глазами.

«Так что там с заданием? — осведомился он. — Чем ты готов пожертвовать ради превращения?»

— Мне сейчас не до загадок!

«Ошибаешься. Отвечать надо прямо сейчас. Ты слишком долго тянул… Пока не решили за тебя».

— На что ты намекаешь?!

«Ради самого важного надо жертвовать самым ценным».

И тогда я понял то, о чем давно должен был догадаться, если бы сам упорно не отворачивался от очевидного.

Не сам ли я сказал давеча Грегу, что важнее Васьки у меня не осталось ничего на свете? Теперь-то я понимал, чего он от меня требовал, против чего предостерегал. Но он все равно спохватился слишком поздно. Мы все опоздали. Выбор надо было делать гораздо раньше, в самом начале.

А теперь мне придется пожертвовать Васькой.

Потому что именно она стоит между мной и превращением.

— У меня что, нет выбора? — спросил я обреченно.

«Уже нет, — подтвердил змей. — Ты сам себя загнал в ловушку».

И облизнулся.

Я с усилием отвел глаза от зеркала. Народная мудрость гласит, что всегда есть два выхода. «Ну а если черт вас сожрет — тогда у вас выход лишь один…»

Кажется, как раз мой случай.

— Я найду другой вариант!

«А зачем? Мне нравится этот! И тебе он тоже нравится!»

Я прянул к зеркалу и с рычанием оскалился. Змей в зеркале ответил мне таким же угрожающим оскалом. Он ничуть меня не боялся.

Как прогнать Того, кто сидит в пруду? Я вспомнил сказку, которую любил в детстве. Что посоветовала Крошке Еноту мама?

Ну-ка, ну-ка… Вспомнил!

«Малыш, а ты возьми палку побольше!»

Палки у меня под рукой не было, зато вместо нее имелась полная пасть отличных зубов.

— Умри! — прорычал я.

«Сам умри!» — ответил мне монстр.

Я распахнул пасть и напал на того, в зеркале.

Треск, хруст, звон! И боль. Зато я наконец перестал его видеть. Впрочем, как и все остальное тоже.

Держась за лицо, я вышел из ванной и на ощупь включил свет. Зеркало было разбито вдребезги. Лицо было в крови, руки тоже. Между пальцами стекала и капала кровь.

Зато это были мои пальцы. А не его, не змея.

Я ушел на кухню, умылся и закурил, хотя обычно в доме этого не делал. Сидел там, пока не скурил всю пачку. Дымил, прикуривая одну от другой, и думал, думал. Вспоминал всю историю моего превращения, день за днем. Перебирал каждое слово, каждый поступок. Каждый совет Грега, каждую историю Ники, каждую подколку Валенка…

Когда пачка почти закончилась, а небо за окном начало светлеть, я нашел выход.

Теперь я знал, что делать дальше.

И хотя я понимал, в какой ад добровольно собираюсь превратить свою жизнь, на душе стало гораздо легче.

«На крайняк, — сказал тогда Валенок, — у тебя есть ты сам».

Почему он тогда заговорил о крайнем случае? Неужели предполагал нечто подобное? В любом случае, его слова подсказали мне, что выходов все-таки два.

Превращения не будет. С этого момента я его останавливаю.

Глава 27
Попытка возврата

О последующих трех с половиной неделях рассказывать, в общем, нечего — кроме того, что это было худшее время в моей жизни.

Первые дня два-три я прожил на энтузиазме — полный энергии, гордый и довольный своей решительностью отбросить все змеиное, что так тщательно взращивал в себе с самого начала весны. Я постарался выкинуть из головы Грега с компанией, равно как и белого змея с его двуличным хозяином, и начал активно восстанавливать нормальные человеческие связи, которые совершенно забросил со всеми этими трансформациями. Друзья, родители, работа… В свое время меня удивляло, как легко я от этого отказался. А теперь — как просто оказалось вернуться.