Живые тени - Корнелия Функе

– Я слыхал, гоил еще жив? – К нему подошел Валиант. – И чего ты его не пристрелил? Конкуренция оживляет рынок?

– По части пристрелить я не так скор на руку, как ты, запамятовал?

Джекоб поглядел на караульную вышку.

Лиска ждала в дверях.

– Ты уже распорядился, чтобы тело доставили сюда?

– А как же! – Валиант издал снисходительный вздох. – Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, скольких трудов все это мне стоило! Вахтеру-великанцу в склепе я отсыпал запас эльфовой пыльцы, которого хватило бы на год, а с двумя другими мне вообще пришлось подписать трудовой договор, чтобы дотащить сюда гроб. Перед карликовым советом я пустил в ход все свое актерское мастерство, делая вид, что по поводу исчезновения тела негодую так же, как они.

Я отложил все свои дела, чтобы поспеть сюда.

Я требую арбалет! Я хочу сколотить на нем состояние! И уже подумываю самолично отправиться в Альбион, как только ты его добудешь. Ведь, в конце концов, Уилфред Морж – наш потенциальный покупатель, ты так не считаешь?

– Вне всякого сомнения, – поддакнул Джекоб.

Хорошо, что Валиант не знает ничего об обещании, которое Джекоб дал Роберту Данбару. Главное, чтобы карлик не пристрелил охотника, если арбалет действительно спасет ему жизнь.

Внутри караульной вышки, за исключением нескольких заржавевших пик и останков козы, закончившей свои дни меж ее стен, ничего не было. Тело Истребителя Ведьм лежало в простом деревянном гробу, в каких карлики хоронили попавших в аварию горняков.

Лиска помогла Джекобу приподнять крышку.

В неприхотливом гробу одеяние безголового мертвеца выглядело еще изысканнее.

Лиска посмотрела на него.

Да, эта охота затянулась. Но все-таки сюда они пришли вместе. Как и поклялись тогда, в крепости Валианта. Больше шести лет это «вместе» определяло и его, и ее жизнь. За это время вряд ли была хоть одна передряга, в которой Лиска не принимала бы участия. Его вторая тень… Между тем она стала несравнимо бóльшим, чем просто тень. Никогда прежде он не ощущал этого отчетливее, чем в последние месяцы. Она сделалась его частью, неотделимой от него. Голова, рука, сердце.

– Чего ты ждешь?

От нетерпения Валиант приподнялся на цыпочки в своих сшитых на заказ сапогах. У них были не только высоченные каблуки, но и подошвы, делавшие его выше ростом. Карликовые сапожники весьма поднаторели в том, чтобы прибавлять своим заказчикам пару лишних сантиметров.

Сначала Джекоб извлек из кармана кисет, где лежала рука. Как и в случае с головой, прикоснувшись к мертвой коже, он почти ничего не ощутил, и на один миг им овладело беспокойство, что чары Гуисмунда за столько столетий утратили свое действие.

Скоро это прояснится, Джекоб.

На ногтях сохранились остатки позолоты, но плесень не проступила, как это обычно происходит с руками чародеев. Возможно, Гуисмунду удалось найти способ оградить себя от этого побочного эффекта. Постоянно пить ведьмину кровь вообще даром не проходит. Она пагубно действует на мозг и вызывает сильнейшие галлюцинации. Все чародеи в один прекрасный день сходили с ума. Если верить виеннским архивам, Гуисмунд задолго до смерти перестал доверять даже самым преданным своим рыцарям и казнил без разбора и врагов, и друзей, сажая их в золотые клетки на стенах дворца, где они умирали голодной смертью.

РУКА НА ЮГЕ.

Джекоб склонился над мертвым. Рука была каменной и холодной, но она приросла к обрубку предплечья, словно он заново собрал чудовищную куклу.

От влажного и холодного, как метель, ветра, ворвавшегося сквозь окна башни, заметался огонь в фонаре, который Лиска держала над гробом.

Джекоб открыл кожаный мешочек, где хранилась цепочка с сердцем, и приподнял рубашку на теле, пока не показалось оправленное в золото отверстие на груди мертвого. Черное сердце, его носила внучка Рамея на своей белой шее. Снимая драгоценность с цепочки, он не ощутил ничего, кроме легкого тепла. Как будто его прикосновение было воспринято с благосклонностью.

СЕРДЦЕ НА ВОСТОКЕ.

Оно пришлось как раз впору к окаймленному золотом отверстию, словно у Гуисмунда в груди уже при жизни бился камень. По всей вероятности, так оно и было.

Гоил держал голову в том же кисете, что отнял у Джекоба.

ГОЛОВА НА ЗАПАДЕ.

Когда Джекоб вынул голову, лицо мертвеца было таким же застывшим и безжизненным, как рука, но стоило ему присоединить ее к обрубку шеи, как покрытые позолотой губы разошлись.

Хрип, вырвавшийся из зияющего рта, напоминал последний вздох умирающего. Розовая кожа трупа сделалась серой, а лицо начало на глазах распадаться, словно было слеплено из золотого песка. Шея, руки – все тело превращалось в пыль. Даже одеяние у них на глазах рассыпалось в прах, пока гроб не оказался наполненным только грязно-серым порошком, смешанным с несколькими соринками золота.

– Что за черт…

Валиант ошарашенно воззрился на содержимое гроба, но Джекоб с облегчением вздохнул. Чары Истребителя Ведьм все еще действовали и искали себе новое место, словно птица, выпущенная из клетки.

Лиска стояла у окна и смотрела на руины.

Над Мертвым Городом из ночи начала выкристаллизовываться тень. Лишь постепенно она приобретала определенные очертания, поскольку все, что из нее возникало, было исполинских размеров. Башни, бойницы, стены. Поначалу они оставались прозрачными, подобно грязному стеклу, но потом мало-помалу отливались в камень, тусклый, словно пыль, которая наполняла гроб.

Дворец, прораставший сквозь ночь, будто каменный чертополох, был построен совсем не для того, чтобы потрясать своей красотой. Его единственным назначением было наводить ужас. На башнях с заостренными зубцами уже издали можно было разглядеть клети, где гибли от голодной смерти друзья и враги Гуисмунда, ниже Джекоб увидел Железные ворота. Если в историях, передававшихся из уст в уста со времен Истребителя Ведьм, имелась хоть капля правды, эти ворота пробуждались к жизни, стоило в них постучаться врагу. Охотник за сокровищами, вознамерившийся похитить арбалет Гуисмунда, вряд ли мог считаться другом.

Сначала еще надо добраться до ворот, Джекоб.

Где-то там снаружи великанец продолжал нагромождать камни на тело своего товарища. Чем выше становилась куча, тем больше почета мертвому. Всякий, будь то друг или родственник, приходя на могилу великанца, клал на нее еще один камень, так что могильные памятники иногда достигали высоты небольшого холма.

Принц все еще был без сознания. Великанец поразвлекся с ним от души, но он выживет. Джекоб не знал, хорошо это или плохо. Ничего особенно утешительного в мысли о Луи, сидящем на троне, он не находил.

– Его отец скормит вас собакам! – причитал Лелу тоненьким голоском. – Ваши сердца ему подадут на завтрак…

– …А из нашей кожи он скрутит сигареты. Понятно.