Восхождение. Янтарное взморье - Карина Вран

О том, что они с Монком слегка переоценили силы соратников, Хэйт подумала — мимолетно, уже срываясь на бег — когда остаток тварей собрался с силами и повторил маневр с проломом перегородки телом бабы-стража.

— Есть пробитие! — успел шуткануть кинжальщик, явно поймавший кураж.

Барби точно было не так весело, ведь именно ее после того пресловутого аое-агра швыряли, как шар в боулинге, от стены к стене. И насквозь. Хилые перегородки столкновения с орочьей тушей не выдерживали.

— Клятые моллюски, я вам сейчас…

Что «сейчас» Барби не договорила. Новый пролом оказался брешью в капитанскую каюту. Там зеленую тут же облепили новые исчадия тьмы. И потянули внутрь…

— Салли, огнемет, — плюнул на всякую осторожность Рэй. — Лучше весело и дружно сгореть, чем отдать нашу подругу на прокорм.

— В трюме полно воды, — вставила Маська. — Потушим.

Кен молча отправил в брешь огненную стрелу.

Так они узнали, что от огня мглистые осьминоги верещат. От света дохнут, а на жгучее пламя реагируют леденящим кровь воплем.

Когда исчадий выжгли, выветрили воздушными потоками туманные останки, Барби была не вполне зеленокожей. Скорее, ее кожа приобрела цементно-серый оттенок.

Куратор Хэйт по ту сторону реальности частенько применял этот цвет в урбанистических пейзажах.

Древесина и впрямь занялась, эльф не зря опасался жечь по области внутри парусника. Но прям-таки пожара не случилось: тлело оно там себе тихонечко, не спешило разгораться.

— Сказать по правде, я уж думал, мы столкнемся с командой, — высказал Рэй после жаркого побоища и спасения бабы-стража.

— С чего вдруг? — удивился Спиритус.

— Часть команды — часть корабля, — мерно проговорил Рэй, кивая сам себе, повторил. — Часть команды — часть корабля. Пираты Карибского моря. Классика.

Художница тут же взяла себе на заметку название. Будет, чем занять Анютины глазки в очередной визит с ночевкой.

— Сваливаем отсюда, — Хэйт махнула рукой в сторону, где кают-компания и подъем на верхнюю палубу. — Пока еще больше этих лапуль не подтянулось.

— Народ, я думала, на тот свет отчаливаю скорым рейсом, — Барби содрогнулась. — Это… Спасибо, что ли.

— Я бы воскресил, — успокоил Монк. — Теперь могу. Но не частите помирать: откат полчаса. И опыта меньше получите, трупу его не начисляют.

— О! — глава Ненависти глянула на свою полоску экспы. — Это хорошо, что ты сказал.

— Признавайся, что задумала? — с подозрением наморщила лоб гномка.

— Да ничего, просто информация полезная, — Хэйт отмахнулась.

— Так мы тебе и поверили, — вполголоса сказал Вал.

— Эта старшая ничего не говорит и не делает просто так, — мелодично проговорила Хель. — Просто мы не всегда поспеваем за ее незаурядным мышлением.

Художница покачала головой и молча потопала к выходу.

Вот только Морской спрут явил еще не все свои сюрпризы.

На верхней палубе под усыпанным звездами небосводом рубились с исчадиями тьмы духи моряков. Сабли и кортики полупрозрачных фантомов мертвых (теперь в этом не оставалось никаких сомнений) пиратов беззвучно рассекали дым и мрак.

Казалось, тучи разошлись нарочно, чтобы луна и звезды взглянули на это беззвучное сражение. И подсветили по возможности поле боя.

В полутьме ночи — в Тионэе все ночи довольно светлы — приходилось приглядываться, чтоб различить концентрацию мглы и мерзости. Матросам не мешала темнота. Исчадий же было так много, что отвага мертвецов им едва ли станет помехой.

— Часть команды — часть корабля, — глухо повторил цитату из фильма Рэй.

— Часть команды — часть корабля, — поддержал Рюк, только в его голосе был и восторг.

Чародей явно восхитился увиденным.

Хэйт представила, как бы это эпично звучало, если бы за игроками фразочку подхватили духи моряков. Но те молчали. Их отчаянная, бесплотная и бесплодная битва не дозволяла вмешательства звуков.

— Мы можем уйти, — озвучил дельную мысль Кен. — Пробиться к тем канатам по левому борту, по которым некоторые из нас сюда поднимались. Если идти вдоль пристройки, впритык, то зацепим двух матросов и по пачке исчадий.

— Да они так увлечены, — заметила Маська. — Что могут даже не отвлечься на нас.

— Не-ет, — покачал головой Вал.

— Ни за что, — вторил ему голос Рюка.

— Лут. Опыт, — перечислила в порядке значимости аргументы за то, чтобы остаться, китаяночка.

Глаза ее горели алым адским пламенем.

— Мне склизкие уроды задолжали компенсацию, — орчанка выставила меч в направлении ближайшей кучки исчадий.

— Локи нас не поймет, — убийца подкинул и поймал кинжал. — Если мы не нашинкуем моллюсков на фарш.

— Мне бы хотелось выгулять суккубу, — скромно внес предложение чернокнижник. — Наглядно убедиться, так сказать, что вложения мои не напрасны. Если вы не против, конечно.

— Ты слишком вежлив, — Монк покачал головой. — Как неродной прям.

— Да я и есть, по большому счету, приемный, — стушевался Спиритус. — Временно заменяющий.

— Ты это брось, — поддержала начинание Монка Хэйт. — Мы все — Ненависть. Ненависть — это мы. Зови суккубу. Питомцев, заначки алхимии — все выгребаем. Фарш или не фарш, но я хочу очистить эту палубу.

Соучастники в деле о работорговле сдохли раньше, чем до них добралась Ненависть. Легко отделались, как посчитала Хэйт. И даже обреченные на повторяемую раз за разом, ночь от ночи, и так до пределов вечности, схватку на палубе, моряки недостаточно поплатились.

Это море выместило на ушлепках свой гнев. Хэйт свой даже не начала вымещать.

— Предлагаю зачищать с краев, — эльф чутко уловил, что отход отменяется. — В центр рваться сходу — чревато.

— Три тысячи тухлых моллюсков! — возопила его менее рассудительная половина.

Головы мертвецов, как по команде, повернулись к Ненависти. Исчадия тоже замерли. Словно в муках выбора: кто же привлекательней и слаще, призраки или теплокровные?

— Однажды я тебя придушу, — пообещал Рэй орчанке.

— В очередь, друг, — вздохнул Кен. — В очередь.

— Это была незабываемая ночь! — Барби закинула руки за голову, развела их в разные стороны, а потом закричала, что есть мочи: — Ка-а-а-айф!

— Да, — Рюк приложился к фляжке с ромом.

Ею он разжился в процессе разграбления капитанской каюты на Спруте.

— Жаль, что ушастенькую не уберегли, — хлюпнула носом Маська. — Так глупо потеряли ее в конце…

В конце — это когда рядовая матросня