Чудо ты мое, зеленоглазое - Алексей Котов

Михаил нагнулся.

— Есть кто живой или нет? — громко крикнул он.

— Заходи, гостем будешь! — ответил веселый Витькин голос. — Мы тут как раз с Петровичем шашлык друг из друга собираемся готовить.

Михаил спрыгнул… В глубине подвала бушевал пожар. Сухая фанера горела ярко и почти без дыма. Витька лежал на куче песка и пытался прикурить измятую сигарету. Рядом стоял Петрович. Он опирался на ружье и сердито сверкал глазами.

Михаил кивнул на оружие.

— В прятки играли?

— Немножко, — согласился Витька.

Михаил улыбнулся.

— У американцев есть такая игра, пейнтбол называется. Собираются люди где-нибудь в лесу и начинают перестреливаться краской из пуливизаторов. А вы, как я посмотрю, решили в эту игру по-русски сыграть?

Петрович что-то проворчал и поднял с земли Багиру.

— Это у дяди Коли что-то типа охотничьей собачки, — пояснил Витька. — Мишка, посмотри какого она зверя завалила!

Прикрывая лицо ладонью от наступающего жара, Михаил осмотрел уродливое тело зверя и присвистнул.

— Ничего себе! Я такого никогда не видел.

— Дарю, — великодушно сказал Витька. — Жаль, что от башки почти ничего не осталось. Когда будешь делать из него чучело изобрази голову в виде жабьей морды. Очень даже похоже получиться.

— Такой и человека запросто убьет, если сзади прыгнет, — определил Михаил. — На клыки его посмотрите… Сантиметра три, не меньше.

— Хватит зубы скалить, — строго сказал Петрович. — Шутки кончились. Выбираться нужно.

— Это точно, — согласился Михаил.

Он поднял голову и громко свистнул. Витьку вытаскивали вчетвером. Михаил и Петрович поддерживали раненого Витьку снизу, парни тащили сверху.

— Пожар, это ерунда, дядь Коль, — успокаивал старика Михаил. — Сейчас двери закроем и без воздуха он задохнется. Вокруг бетон и наверх огонь не пойдет.

Михаил помог старику и следом выбрался сам.

Витьку аккуратно, боком, втиснули на заднее сиденье машины. Он внимательно посмотрел на ожидающую его там Лену и только после того, как прикрыл голову обоими руками, положил ее на женские колени. Лена безразлично смотрела в окно и молчала.

Михаил и парни суетились возле дверей подвала.

Светлана ткнулась головой в грудь отца, обняла его за плечи и заплакала.

— Ну, будет тебе! — сказал старик. — Все уже кончилось. А с таким человеком как Витька, сама понимаешь, без пожара и стрельбы обойтись никак не могло.

Витька громко вскрикнул. Петрович взглянул на машину. Сморщившись, племянник держался за глаз. Лена рассматривала свой кулачок и хищно улыбалась.

— Дядь Коль, убери от меня эту дуру! — заорал Витька.

Продолжая улыбаться, Лена взглянула на Петровича.

— Первый раз в жизни мужу в глаз дала, — пояснила женщина. — Незабываемый кайф, дядь Коль.

Михаил вытер закопченные руки и сел за руль.

— Мы в больницу сейчас поедем, — пояснил он Петровичу. — А ребята тебя до дома проводят. Ну, бывайте!

— Ленку из машины уберите! — потребовал Витька.

— Ага, жди, — возразила женщина. — Заткнись лучше, а то еще получишь.

Михаил рассмеялся и машина тронулась с места.

Старик перевязал Багиру. Кошка безразлично озиралась вокруг и только иногда, когда боль становилась нестерпимой, вздрагивала всем телом.

Всю дорогу парни шли сзади старика и его дочери. Один из них нес ружье.

Светлана часто вздыхала.

— Да не рви ты мне душу! — ворчал Петрович. — Сказано тебе, кончилось все!

— Беда ведь могла случиться, — тихо жаловалась Света.

— Ну, не случилась же!

Вошли в поселок. Дождь стих. Быстро стемнело и в окнах зажглись уютные, желтые огоньки.

Дома Петрович поставил ружье у порога и еще раз осмотрел Багиру. Старик решил сменить повязку и заботливо смазал раны кошки зеленкой. Бинта Петрович не жалел и в результате из черной кошки Багира превратилась в белую.

Света по привычке направилась на кухню.

— Я есть не хочу, — предупредил старик дочь. — Чаю, разве что приготовь.

Закончив с Багирой, Петрович долго умывался, с удовольствием подставляя пышущее жаром лицо под прохладную струю воды. Сам не зная почему, старик вдруг улыбнулся…

Потом он долго тер лицо полотенцем и, только окончательно избавившись от навязчивой улыбки, направился к столу.

— Пап, можно я у тебя останусь? — спросила Света.

— Зачем? — удивился Петрович — У тебя что, детей что ли нет?

— Господи, не на улице же они! С отцом все-таки…

Старик отхлебнул горячий чай и с интересом покосился на дочь.

— С Серегой-то у тебя как?

— Нормально, — просто ответила Света.

— Жить-то вместе будете?

— Будем.

Петрович усмехнулся и кашлянул в кулак.

— Если Серега на мои деньги рассчитывает, то зря, — твердо сказал старик. — Не дам!

Света улыбнулась.

— Ну и не давай…

— Думаешь, шучу? Сказал не дам, значит не дам!

— Да не нужны мне твои деньги.

— Тебе-то может и не нужны, а вот Сереге твоему…

— С ним я как-нибудь сама разберусь, — оборвала отца Света.

После ужина Петрович снова засобирался в дорогу.

— Ты куда, на ночь глядя? — удивилась Света.

— Тебя провожу. А потом к Витьке в больницу заеду. Проведаю, как он там. Ведь как ни крути, а я его все-таки подстрелил…

Уже выйдя за дверь дома следом за отцом, Света вдруг громко рассмеялась.

— Ты чего это? — спросил Петрович.

На секунду он отвлекся и вместо того, чтобы закрыть дверь, механически сунул ключ в карман куртки.

— Сережку вспомнила, — пояснила Света. — Господи, ну что за испуганная физиономия у него была, когда ты, пап, на него ружье наставил.

Петрович проводил дочь до самой калитки. Света попрощалась с отцом, но, взглянув ему в глаза, вдруг задержала его за рукав.

— Пап, а ты что улыбаешься?

Старик немного смущенно потер щеку.

— Да я и сам не знаю…

— Ну, а все-таки?

Петрович подумал. Его улыбка стала чуть шире…

— Наверное, потому улыбаюсь я, дочка, что все хорошо кончилось. От облегчения… На душе у меня сейчас легко. Но и пусто, правда, как в нежилой комнате.

— Почему пусто?