Близится буря - Андрей Круз

С камбуза потянуло запахом готовящегося завтрака: кок уже окончательно приступил к своим обязанностям.

Все дни плавания ветер был переменчивым, но все же среднюю скорость держали вполне приличную, Терентий уверял, что в это время лучше и не бывает. Но плавание под парусами все равно долгое и монотонное. Все же я человек совсем другого времени, такого, в каком можно было всю планету облететь по кругу за сутки с пересадками, а деловые поездки планировались «на денек». Здесь же я перенесся в совершенно другие реалии, в те, про которые разве что у русских классиков читал. Это когда приезжают погостить и гостят, например, месяцами. Читаешь — и как-то странно, а потом как представишь саму эту поездку в гости, в запряженной парой лошадей коляске, например, с остановками на почтовых станциях, ночевками не пойми где и всем прочим — так понимаешь, что такого пути обратно на следующий день и даже неделю точно проделывать не захочешь.

Так все и здесь. Тут разве что телеграммы относительно быстро перемещаются, а все остальное вот так — неделя туда, неделя обратно, неделя стоянка — ну и как-то почти месяц и пролетел. Вроде и мало куда сходить успели — а уже сезон штормов приближается, надо будет уходить на Большой Скат и там вставать на якорь до тех пор, пока погода не исправится. Не то чтобы я против, я по Аглае истосковался без всякой меры, да и свадьба у меня, на минуточку, но как-то имеется ощущение того, что успел очень уж мало. И планировать что-то трудно — как начнешь все планы на местный темп жизни переводить, так и расстройство одно из этого.

Нет, скукой я вообще маяться не умею, я всегда нахожу чем себя занять, тем более что были книги, так что не тосковал. Пару раз, схватив свою рычажную «павловку», поучаствовал в «пиратской тревоге», заняв место за быстро установленным щитом, но пиратов, к счастью, не встречали.

В общем, жизнь на борту шла уже заведенным порядком, пока шхуна резала форштевнем морскую волну, двигаясь в сторону Овечьих островов. Попутно я еще и мореходному делу обучался, понемногу начав отличать бакштаг от бейдвинда, а оверштаг от фордевинда. Договорился со шкипером, приплатил немного, а Терентий оказался до преподавания охочим, так что я стоял за штурвалом, держал курс, понемногу разбираясь, как компенсировать боковой снос, в общем, много чему учиться можно было, тем более что учитель был отличным. Паруса — это целая наука, так что по вечерам в своей каюте я еще и учебник читал, устроившись под тускловатой висящей лампой. Всерьез читал, с карандашом и конспектом. А то как-то совсем никуда не годится — приватир морского дела вообще не знает. В таком даже признаваться публично нехорошо, а знать это за собой — еще хуже.

Паруса видели часто, мы как раз и шли общепринятым маршрутом, а однажды даже встретили шлюп того же торгового дома, на какой Аркадий работал, так что еще и в дрейф легли, пока приказчики беседовали.

Потом показались острова, уже знакомые очертания, и подошли на дистанцию прямой их видимости мы где-то к полудню. Точнее — к первому из них, который и был Базарным. Отчасти поэтому часто торговля велась здесь, а не вся на Овечьем. Да и бухта Белая, окруженная высокими известняковыми скалами, была мало того что удобна, так еще и располагалась на западе острова, то есть как раз на кратчайшем пути со стороны «христианских» земель.

Остров — смесь зелени и скал, но все же больше плоский, с полоской пляжа по всему видимому периметру, что я сразу отметил. На берегу бухты Белой раскинулся городок без имени, такой же бестолковый и хаотичный, как Вольный — столица Овечьих. Тоже как будто собрали все эти строения в одном ведре, а потом вывалили на землю как попало, без всякого плана.

— Впервые здесь? — спросил меня стоявший рядом со мной Аркадий.

Мы с Фролом вышли на бак, ожидая захода в порт, ну и старший приказчик к нам присоединился.

— Впервые, — ответил я.

— Тогда вам биржа нужна, это вон там, здоровый такой дом под тростником, видите? — показал он рукой на двухэтажное здание с широкими террасами, стоящее прямо у моря. — А гостиницу рекомендую вон ту, «Мама Катя», прямо рядом. — Палец чуть сдвинулся. — И чисто, и не так дорого.

— А что за название такое? — полюбопытствовал я.

— Да там тетка интересная за хозяйку, раньше была подругой Климента Веселого, пирата, — пояснил он. — И тот ее здесь посадил свои денежки проворачивать, да и сам у нее подолгу бывал. Потом Климента приватиры ко дну пустили, а Катя и дальше живет не тужа.

— Понятно, за совет спасибо.

Вообще Аркадий вежливость проявил: к близкому знакомству с нами он не стремился. Лошадки мы в его понимании темные, черт его знает к какому вреду для коммерции такое знакомство приведет. И я его прекрасно понимаю.

За спиной уже постукивал двигатель, ветер нес на нас запах перегорелого топлива, шхуна, неторопливо маневрируя, шла к причалу, с которого ей махали желтым флагом — тут так принято было место для швартовки обозначать. Мы на борту даже не задержались — едва сходни скинули, мы сразу на берег и сошли.

Опять странное ощущение твердой земли под ногами. Хоть в походе и не штормило, и волна была несильной, но все равно организм к качке привык и постоянно ее ждет. А тут раз — и полная неподвижность опоры, вот он и теряется совсем. Подхватили сумки да и потопали по деревянному причалу к земле.

* * *

Связь, все время связь, я никак не могу привыкнуть к ее фактическому отсутствию. Я просто на подсознательном уровне не могу привыкнуть к планированию без нее. Но, как бы то ни было, именно сейчас, в данном случае, некое подобие связи у нас было — рация на борту «Аглаи» принимала сигналы местного радиотелеграфа запросто. Поэтому, устроившись в гостиницу, оказавшуюся и вправду неплохой, несмотря на экзотическую дощато-тростниковую архитектуру, я сразу же направился на этот самый местный телеграф, откуда прямым текстом сообщил, адресуясь своей «крыше», что мы находимся на месте и готовы работать. И если наша яхта где-то здесь, то есть дошла сюда без происшествий, то там телеграмму должны принять, прочитать — и ждать следующей. Хуже будет, если яхта по какой-то причине сюда не добралась, а мы тут будем ее ждать и теряться в догадках. Связь односторонняя.

Но вообще наши с Фролом личности никакого лишнего внимания к себе не привлекли, как я и рассчитывал. И на Фому мы не напоролись, так что опознавать меня было некому. Пошли на биржу, как положено, покрутились там, поинтересовались, кто поставляет древесину, и главное — у кого можно закупиться впрок, а не со склада, — так дешевле выходит. Тоже ничего нового ни для кого, все в пределах нормы — так здесь и сахар закупают на будущий сезон, например.

Сама биржа биржей вовсе не была. Это был просторный павильон с едой и напитками, без стен практически, где собирались торговцы, продавцы и покупатели. Судя по всему, некоторые это место хорошо если на ночь покидали, а так попивали кто чай, кто кофе, а кто и пивко, с видом на порт и прибой.

В общем, мы там посидели, поели, поговорили с одним, другим, третьим — вроде что-то узнали. Про торговлю, понятное дело: мы пока себе имидж создаем. И воспринимали нас всерьез, что-то советовали, называли цены, смотрели образцы тех лекарств, что я с собой привез, но с ними все же отправили на Овечий, как я и рассчитывал.