Сторож брату своему - Ксения Медведевич

В примыкающем к саду дворе уже слышался топот ног и лязг оружия.

Тарик шел по мощеной дорожке навстречу налетающей страже и грохоту сапог. Те, кто видел его лицо, с удивлением понимали: слушая истошные вопли халифа, сулившие ему страшные кары, нерегиль гордо, торжествующе улыбался.

* * *

Лавка Садуна, ночь

На базарной площади было светло, как днем, от факелов, ламп и свечей. Люди ликовали, приплясывая и размахивая светильниками:

– Всевышний велик! Нерегиль брошен в темницу!

Жители квартала аль-Нисайр шатались от радости, как пьяные, и разбрасывали детям монеты, сушеный изюм и орехи.

– Всевышний отомстил за гибель Нисы-на-холме! Всевышний велик!

Фархад едва не снес стоявшего в дверях Джамшида – айяр шарахнулся от бренчащей браслетами тени в ярком шелке, словно от шайтана.

Семеня в узком хиджабе, юноша протопотал в заднюю комнату:

– Господин! Господин! – хватаясь за грудь, выдохнул он.

Садун ибн Айяш медленно поднял на него глаза.

– Дело сделано, господин, – широко, во все набеленное лицо, улыбнулся Фархад и плюхнулся на ковер.

Сабеец медленно положил калам на инкрустированный перламутром столик. И поднял ладони в благодарственной молитве:

– О Син! О звездный бог, владыка судьбы, поворачивающий созвездия! Благодарим тебя, о, благодарим!

Фархад тоже благоговейно воздел ладони.

– Нужно будет принести богатые жертвы яркому Сину и декану Овна, под надзором которого наше дело пришло к благоприятному завершению, – тихо и торжественно объявил Садун.

– Декану?.. – отшатнулся Фархад.

– Тебе еще многое предстоит узнать, дитя мое, – улыбнулся старый лекарь. – Поверь, страшные легенды о деканах созвездий рассказывают, дабы отпугнуть глупцов и несведущих от слишком сильных заклятий.

Юноша лишь поежился. Садун тепло улыбнулся: птенец. Он еще сущий птенец. Но какой любознательный. И какой умный. Благодарю тебя, о звездный бог, за то, что ты привел в мой дом толстопалого торговца, желавшего заработать на оскоплении мальчика… Воистину, ты управляешь судьбой, посрамляя наши ожидания! Ни одна из рабынь так и не понесла – несмотря на все снадобья, и вот, когда он, Садун, уже отчаялся – этот мальчик…

– Купить двух овец? – осторожно поинтересовался Фархад.

Сабеец задумчиво поднял руку: не сейчас, мол.

И тихо спросил:

– Ты положительно уверен, что нерегиль под замком?

– Я стоял в толпе у ворот аль-касра, – твердо ответил юноша. – И слышал, как кричал глашатай: Тарик за оскорбление халифа взят под стражу и брошен в зиндан – в назидание всем ослушникам!

Лекарь задумчиво покивал:

– Очень хорошо. Очень хорошо. Теперь дело за малым.

– За чем же? – заломил от волнения пальцы Фархад.

– Джунгары хотят играть свадьбу в Харате… – протянул Садун. – А наша госпожа, в великой мудрости своей, велит нам всячески воспрепятствовать этому событию.

– Как же мы это сделаем? – широко раскрыл глаза юноша.

– Все просто, дитя мое. Я напишу великой Ситт-Зубейде, что здешний климат вреден ее сыну. Умм Мухаммад всполошится и прикажет родственникам невесты ехать в Мадинат-аль-Заура. Халиф должен сыграть свадьбу в столице.

– Почему обязательно в столице?

– Как ты не понимаешь, – наморщился сабеец. – Нужно выманить его из города и отправить в путь.

– Аждахак, – понимающе покивал Фархад.

– Именно.

– Говорят, джунгарская ханша… эээ… способна на многое… – осторожно заметил юноша.

– Да, – кивнул лекарь. – Именно поэтому нам нельзя позволить ей стать супругой здесь, в Харате. Она попытается убедить халифа…

– …выпустить Стража? – ахнул Фархад.

– Да, – нахмурился Садун. – Выпустить нерегиля. Так что пусть охмуряет аль-Амина в столице. За сотни фарсахов от Харата… и от тюрьмы аль-касра. А вот мы – мы будем поблизости. И когда задуманное свершится, и мы вытащим тварь из ямы, гадина будет помышлять лишь о мести. Так что пусть посидит на цепи – злее будет, когда вылезет…

– Скоро начнется? – сверкнул глазами Фархад.

– Да, дитя мое, – не смог удержаться от улыбки старый лекарь. – Время близко. Однако, – тут Садун поднял палец, – мы перечислили дела неотложные и забыли одно. Какое, дитя мое?

– Девка, – бестрепетно ответил Фархад. – Девка в хариме. Она не сумеет держать язык за зубами. Я это вижу, как Соломенный путь в безоблачном небе.

– Ты весьма смышленый юноша, о Фархад… – пробормотал лекарь и отвернулся.

Глаза Садуна увлажнились, но он не хотел, чтобы мальчик видел это. Еще не время, еще не время. Хотя вольную он подготовил еще неделю назад…

Кашлянув и сморгнув непрошеную влагу с ресниц, лекарь строго спросил:

– Что, думаешь, надо делать?

– Убивать во дворце нельзя – слишком рискованно, – вздохнул Фархад, теребя серьгу. – Халиф шарахается от каждой тени, а смерть любимой невольницы окончательно выведет его из равновесия. Убийство будут расследовать и спуску не дадут никому.

Старый лекарь с улыбкой кивал каждому его слову. Воодушевленный Фархад закусил губу – и выпалил:

– Я тут… подумал… и…

– Говори, мой мальчик, – ободряюще кивнул сабеец.

– Нужно сделать так, чтобы девка сама выбралась из дворца. Сначала отобрать у нее перстень. Халиф ее тут же забудет.

Садун снова кивнул:

– Правильно говоришь…

– И тут появлюсь я! – воскликнул Фархад.

– Сколько денег тебе понадобится, дитя мое?

– По сто динаров на подкуп двух евнухов.

– Что же у тебя на уме, о сын хитрости? – засмеялся Садун.

– Я тут читал «Нишапурские ночи», о господин… – зарделся Фархад.

– Зебб ладошками не натер? – с насмешливым участием осведомился лекарь. – Насколько я помню, у меня прекрасное парсийское издание, с миниатюрами через каждые пять страниц…

Юноша сжался и стыдливо опустил глаза.

– Будет тебе, – снова рассмеялся сабеец. – Что естественно, то не стыдно. Справишься с делом – куплю тебе рабыню.

Воодушевленный Фархад заулыбался и быстро спросил:

– Господин, помните историю про Ганима ибн Айюба?

Садун с мгновение подумал – и широко улыбнулся:

– Иногда мне кажется, о юноша, что мать родила тебя от лисы-оборотня!..

Фархад прыснул, и они весело засмеялись.

* * *

Дворец Харата, неделя спустя