Азъ есмь Софья. Государыня - Галина Гончарова

– Ладно. Тогда все равно на вас вся работа. Если никого лучше не найдете – поставим этого, хоть и на время. Но хотелось бы кого-то более широкого. Чтобы примирили наконец этот раскол…

Аввакум сверкнул глазами:

– Нечего тут примирять! Искоренить никонианскую ересь – и точка!

Но потом сам не выдержал грозного тона и улыбнулся:

– Извини, царевна. Но не готов я эту тяжесть тащить, сама мой норов знаешь…

– Знаю. Подумаешь, будет у нас пара ушибленных святых отцов, – проворчала Софья. – Правда, батюшка, присмотрели бы вы парочку кандидатов поумнее? Сами понимаете, Никон так ткань рванул сдурьма, что теперь не одним поколением зашивать придется.

Аввакум понимал. Но лезть в гадючье кубло не хотел. И Софья тоже его понимала. Так что спустя две недели ей представили симпатичного молодого человека. Ну как – молодого? Лет тридцати с хвостиком. Симпатичного, с каштановой бородкой и серьезным взглядом карих глаз.

– Добра и здоровья, государыня.

– И тебе того же. – Софья смотрела внимательно. – Отче…

– Аввакум говорил со мной, но не уверен я, что смогу справиться. И что мы с царевичем общий язык найдем.

Софья поставила ушки торчком.

Вот как?

Серьезный мужик. И за себя привык отвечать, это видно. Софья потерла переносицу.

– А расскажите о себе, батюшка? Откуда вы родом?

Андриан, в миру Андрей, оказался из Москвы, из достаточно зажиточной семьи. Просто чувствовал человек призвание Богу молиться – вот и пошел. Вполне успешно поднимался по карьерной лестнице, не поддерживал ни Никона, ни Аввакума, был спокоен и достаточно серьезен – и искренне удивился, когда на него вышел Аввакум.

Патриархом?!

В его-то возрасте?!

Нереально…

Да и то сказать – мужчина твердо был убежден, что есть власть от царя, а есть и от Церкви. И собирался, если что, свою власть защищать. Но в то же время – и Софья видела в нем это, он был достаточно мягок, чтобы не нарываться на скандалы и не спорить. И не выставляться, как это делал тот же Никон…

Может быть… очень может что и быть…

С Андрианом она проговорила часа два, расспрашивая обо всем – от отношения его к латинянам до пристрастий в еде. И подметила интересную особенность.

Все иноземное ему не особо нравилось – и он искренне считал, что Русь надобно охранять от лишней заразы. И в то же время – спокойно говорил с Софьей, хотя царевне не полагалось бы. Это искренне заинтересовало женщину, но к концу разговора она, кажется, поняла, что к чему.

Не обладая избыточной взгальностью, склочностью или честолюбием, Андриан был человеком твердых убеждений. И в то же время мог понимать и чужие.

Мало того, видя, что они не ко злу, он и не протестовал. Да, не принято? А бунт – его как, принять полегче будет? Так что Софья поставила себе галочку, порадовалась и решила поговорить с Алексеем, как только тот вернется. Пусть у брата будет свой патриарх.

А пока…

А что мы можем для Церкви сделать? И чем она может нас отдарить?

Вот смотрите, часть священников у нас до сих пор неграмотна. Так, может, курсы повышения квалификации организовать? Собирать их в монастыре, учить, объяснять? А за то обязать их хоть часть деревенских детей обучить грамоте да счету? С книгами поможем, деньжат на хорошее дело подкинем? Вы подумайте, как это должно правильно выглядеть, а то позорище ж!

Безграмотный поп! Вот оттого и пишут: жил-был поп, толоконный лоб…[9]

Андриан согласился с ее мнением и откланялся. Договорились встретиться дней через пять – Софья решила и еще к нему приглядеться. А то на словах-то все хороши, а вот как будет выглядеть, когда он эти слова в реальный план переведет?

Да подсчитает что, и как, и сколько?

Начальником быть – это ведь не только распоряжения отдавать, это еще и подчиненных организовать, и считать не хуже иного бухгалтера – в это время так точно.

А через три дня пришло письмо, да от кого не ждали. Прорезался патриарх Никон!

* * *

Бывший патриарх отбывал свое наказание-ссылку в Ферапонтовом монастыре под Вологдой, примерно километрах в пятистах от столицы. И сейчас писал царевичу.

Софья вскрыла письмо без всякого укора совести – самой интересно, да и когда еще Алексей приедет?

Опять же Никон – личность весьма своеобразная и тяжелая. Если уж он батюшке мозг выносил на раз-два, то может и на Алешке попробовать – ему-то что? И верно.

В письме Никон сожалел о смерти Алексея Михайловича и просил снисхождения к своей убогой судьбе. Дескать, и плохо ему тут, и тошно, да и вообще, молодой государь, отличаясь широкой душой и чистым сердцем…

А подтекстом – был не прав, исправлюсь, дозволишь ли в Москву приехать, государь?

Софья злобно усмехнулась и наложила резолюцию.

Без изменений.

То есть где был – там и сиди, а к человеку не лезь. Много вас тут таких умных, после драки кулаками помахать! Ты бы в свое время не рвался сплеча все перекраивать – и у людей бы поменее проблем было. И ради интереса показала сие письмо Аввакуму.

Аввакум зашипел так, что обзавидовались бы все гадюки Руси Великой.

– Ш-ш-што?! С-с-с-с-снова?

Софья вздохнула:

– Батюшка, а вы не хотите туда съездить?

– Куда?

– А вот в гости к Никону. Верю я, что вы зла не допустите и с бесом злорадства управитесь. Сюда, в Москву, я его допускать не желаю, но человека-то жалко. Стар, ослаб – и живи на северах? Там и для здоровых климат не всегда подходящий? А вы бы разобрались, куда его поселить, чтобы он воду не мутил.

– А заодно?

– Батюшка? – Софья смотрела поразительно невинно.

– Сонюшка, я ж тебя не первый год знаю. Коли для Никона – так ты бы лишний раз порог не перешагнула, не станешь ты так о нем заботиться.

На губах царевны расцвела ответная улыбка. И то верно – не станет.

– Я с вами пару ребят пошлю, пусть посмотрят, что, где, как по монастырям…

– То есть?

– Грамотны ли, всего ли в достатке, чем занимаются…

Аввакум перевел для себя правильно – что можно получить с конкретного монастыря и к какому делу их приспособить, но возражать не стал. Что-то о нем в свое время никто не позаботился…

Софья отлично осознавала свою слабость, а именно – она плохо представляла, как живут низы. Поскольку смычки с ними у верхов не было никогда. Какой бы царь ни выезжал, куда бы ни выезжал, зачем бы – все равно на его пути строились потемкинские деревни. Как к приезду президента кладут асфальт по центральным улицам и красят там дома, а на окраинах крысаки строем ходят. И – как? Как быть? Как строить программы? Что финансировать и в каких количествах?