Холодный поцелуй смерти - Сьюзан Маклеод

Малик улыбнулся еще шире, показав мне отблеск клыка.

— Когда пьешь кровь других вампиров, у этого есть свои преимущества.

— Здорово, — процедила я сквозь зубы: крошечные челюсти прогрызали ходы у меня в пояснице. — Так, может, остановишь для нас с демонятами время до рассвета, а там уж я вступлю в игру?

— Обычно действие чужой крови сохраняется недолго, хотя можно было бы и попытаться. — Он шагнул ко мне плавным тигриным движением; пугать меня он не собирался, но сердце у меня все равно екнуло. — Дело в том, что я не могу ждать до рассвета, так что посмотрим лучше, чем этот фокус поможет нам в данный момент.

— Почему ты не можешь ждать до рассвета?

— Кровь Дария была отравлена, так что у нас самое большее полчаса.

Перебродивший нектар — гнилые цветы — точно, белладонна!

— Зараза! Вот что имела в виду Ханна, когда говорила, что уравняет шансы! Вампирский организм быстро выведет яд, но перед этим белладонна на некоторое время вырубит Малика, а когда кое-кто собирается обмотать тебе шею цепью и обезглавить, лучше не валяться без сознания.

— А он как же? — Я кивнула на Дария.

— Я высосал почти весь яд, так что ему грозит разве что слабость, это не смертельно.

Значит, застольные манеры тут ни при чем.

— Надо полагать, у тебя есть план? — спросила я, снова сгибаясь пополам от очередной волны зубастой боли — на сей раз личинки терзали мне желудок. — Понимаешь, еще немного — и я не выдержу и убью тебя…

— Разумеется. — Он наклонил голову, по лицу пробежал отблеск веселой улыбки. — Они хотят получить спектакль, и мы его устроим.

— Ладно, — не слишком уверенно ответила я. — Только я не смогу особенно актерствовать.

Малик развел руками, скривив губы в усмешке:

— Пропускаю даму вперед.

Я подняла над головой конец цепи с наручником — он был легче, — раскрутила его, как лассо, и одним движением запястья метнула вперед, без раздумий и без усилий, как будто сто раз тренировалась, — впрочем, может быть, мышцы и тренировались, только без меня. Цепь с громким лязгом обвилась вокруг шеи Малика…

…Точнее, пролетела мимо цели и с громким лязгом обрушилась на ковер.

Малик стоял в пяти футах от нее, руки расслабленно свисали по швам, взгляд был напряжен.

Я дернула цепь к себе, перехватила ближе к концу и снова метнула. Малик шагнул в сторону, поднял руку, поймал цепь и крепко держал ее, как я ни тянула изо всех вампирских сил. С тем же успехом я могла бы двигать гору. Малик рассмеялся — его смех обдал меня дразнящим весенним ветром с тончайшим намеком на грядущий зной — и отпустил цепь, и я повалилась назад, врезалась в стол, ноутбук с грохотом упал на пол. Я завизжала от ярости, и личинки внутри восторженно запрыгали, подхлестывая меня. Теперь я вращала уже другим концом цепи, с ошейником, словно моргенштерном. Целиться им было трудно — вес распределялся косо, — но я все равно метнула его прямо Малику в грудь, вложив в удар всю свою волю. Малик увернулся, однако ошейник все равно хлестнул его по ребрам, они захрустели, громко, словно трескался лед. Демонята внутри меня заверещали от радости, а Малик отшатнулся, ноздри его раздувались, в глазах полыхал голубой огонь.

— Шальной удар, — тихо проговорил он.

— Может, и не шальной, — так же тихо отозвалась я, вспомнив, как он открыл дверь в спальню. «Роза с тобой одной крови, а ты владеешь телекинезом!»

«Мы с Розой одной крови, но ей передались не все мои способности».

— Не надо на это закладываться, — заявила я, дернула цепь к себе, одним плавным движением раскрутила ее и снова метнула.

Малик размытым пятном перемахнул через кровать, но я была настороже и теперь уже осознанно велела цепи ударить его по голове. Малик пригнулся, перекатился, но ошейник еще раз попал в него, только не в череп, а в плечо. Малик снова перекатился, с грохотом налетел на окно, я крутанула запястьем, и цепь змеей метнулась к более крупной мишени — к его торсу.

Но не долетела — Малик перекатился опять, вскочил на ноги и бросился на меня. Его плечо ударило меня в живот, приподняло над землей, отшвырнуло назад.

Сначала я врезалась в стену спиной, потом головой, штукатурка разлетелась на куски, все кругом засыпало пылью и мусором. Я выпустила цепь и обхватила Малика руками, не успела она звякнуть об пол. Визжа как резаная, я впилась ногтями ему в спину и прочертила по коже кровавые борозды.

Малик зашипел от боли, поднял меня над головой и швырнул в стеклянную стену. Стена разбилась с артиллерийским грохотом, выгнулась наружу… и разлетелась. Я заглянула в пропасть, услышала музыку, рокотавшую в голове, словно пульс великана, а крошечные кубики стекла посыпались на ничего не подозревавших танцоров в тридцати футах подо мной.

На миг я зависла в воздухе, упершись в раму пальцами ног и молотя руками воздух в тщетной попытке удержаться.

Будет больно, очень больно, но я не погибну — на Розином теле залечатся любые увечья.

Но что же станет с толпой людей внизу? Они-то не такие прочные!

Демонята ликовали, а я в панике пыталась выгнуться назад и не упасть…

…и с облегчением поняла, что зависла и во времени, и в пространстве и что никуда я не упаду.

Сильная рука обхватила меня за талию, жесткие края золотого бикини впились в спину — Малик притиснул меня к себе. Золотой ошейник защелкнулся на шее, и голос Малика у меня в голове прогремел:

— Летим, Женевьева!

Сердце у меня заколотилось, все быстрее и быстрее, демонята пищали в экстазе, Малик шагнул в пролом, и мы взмыли в воздух.

— Вампиры не летают! — крикнула я, но никто меня не услышал.