Один из семи - Роман Галкин

– Ты лично это проверял?

– А ты, значит, решил проверить?

– Катерина угрожает жизни дорогих мне людей. Сегодня она уже чуть не уничтожила одного из них. Мой мир не может существовать без этих людей, понимаешь?

– Но, уничтожив одного из семерых, ты сам уничтожишь мир, в котором живут дорогие тебе люди, – пытается убедить меня странник.

– Не факт, – отвечаю ему. – Я не понимаю, каким образом мироздание держится за семь создавших его сущностей. Но ведь появляется же периодически некий восьмой, не участвовавший в его создании.

– Ну и что? – странник складывает руки на груди. – Восьмого каким-то образом порождают сами Создатели, и, несмотря на это, его существование грозит мирозданию.

– И одной из сущностей приходится поглотить другую для того, чтобы мир остался семизначен, правильно? – спрашиваю собеседника.

– К чему ты клонишь? – поворачивает он голову в мою сторону.

– К тому, что если ты поглотишь Катерину, то это не будет являться уничтожением сущности, и нити, связывающие мироздание, не оборвутся. Ты же станешь одним из семи и обретешь свой мир.

На этот раз молчание длилось гораздо дольше минуты. Он продолжал смотреть в мою сторону, но взгляд был отсутствующим.

– Ты сумасшедший, – в конце концов, выдавливает он из себя. – Ты не понимаешь, о чем говоришь.

– А ты понимаешь? – не выдерживаю я. – Хоть в одной из тех баек, которые ты мне рассказал, ты убедился лично? Или ты просто слышал об этом от кого-то много веков назад? Вот откуда ты знаешь, что Восьмой является порождением Семерки Создателей? Ты что, присутствовал во время зачатия? Или принимал роды? А вдруг это просто наглый странник, решивший осесть в облюбованном мире?

Послышался странный хруст, и я увидел, как из-под лежащих на руле ладоней гаишника сыпется какая-то черная труха. Он отдернул руки, эбонит на том месте, где лежали его ладони, тут же осыпался, обнажив стальной каркас рулевого колеса.

– Офигеть! – искренне удивляюсь. – Пожалуй, при случае, мы с тобой будем здороваться без рукопожатия.

Гаишник тупо смотрит на покалеченный руль.

– Не расстраивайся, – пробую его успокоить. – Намотаешь какие-нибудь тряпочки, потом скотчем притянешь, наденешь оплетку, и фиг кто заметит.

– Кто что заметит? – он непонимающе смотрит на меня.

– Ну, – показываю взглядом на руль. – Вот это вот.

– Тебя действительно это волнует в данный момент? – странник смотрит на меня так, будто я неожиданно поменял цвет кожи, став, к примеру, негром.

– Да, собственно, меня это как-то не очень волнует, – стараюсь изобразить на лице искренне наивное выражение. – Хотел тебе посоветовать. Когда в армии служил, у нас на одном ЗИЛу тоже руль покоцанный был. Так водила намотал тряпок, обтянул черной изолентой… А чего ты так на меня смотришь? Ты случайно меня поглотить не собираешься?

***

Судя по заспанным лицам, Суровцев и Толик только что проснулись.

– Ты где пропадал? Кофе бушь? – спрашивает Василий, помешивая ложкой в кружке.

– Спасибо, обойдусь, – мне действительно не хотелось. – Как выспались?

– Выспались хоккейно, спасибо Михаилу, подогнал нам мягкие диванчики, – Суровцев кивает на начальника «Багиры».

Кудинов смотрит на меня с интересом, не подозревая, что мы с ним уже общались, и это общение было для него не очень приятным. Вероятно, нам следует познакомиться. Подхожу и протягиваю ему руку.

– Олег.

– Михаил, – отвечает он крепким рукопожатием. Похоже, я не очень сильно повредил ему плечо при вчерашней встрече.

– Олег, нам надо переговорить, – говорит Василий, продолжая помешивать кофе.

– Надо, значит, переговорим. Что тебя беспокоит?

– Мужики, – обращается Василий к Толику и Михаилу.

Те, поняв намек, подхватили свои кружки и покинули кабинет.

– Я смотрю, тебе тут уже подчиняются, – ухмыляюсь, намекая на Кудинова.

– Кое-кто здесь все для этого подготовил, – отвечает Василий и, оставив, наконец, ложку в покое, поворачивается ко мне. – Олег, я многое пропустил, пока находился под, кх-м, арестом. И то, что рассказал Толян, кажется мне слегка невероятным.

– Что тебе кажется невероятным? – спрашиваю, представляя, что ему наговорил Толик.

– Я уже спрашивал. Ты отговорился якобы бывшим армейским товарищем. А твой сон в автомобиле? А та странная драка вчера в кафе, которая началась после того, как что-то ударило меня по мозгам? Я никогда не страдал давлением. Да и Михаил тоже рассказал интересную историю, как его тоже чем-то шарахнули по мозгам. А его уверения о том, что его ребят превратили в зомби, слишком складно переплетаются с рассказом Толика. Толян что-то там плел мне про давление на психику мистифицированными образами, но я не Толян, и меня подобные объяснения не устроят. Да и то, как мне вчера вывернуло мозг, на мистификацию не походит. И что за Дед Мороз приглашает тебя через сотрудника ГИБДД?

Вот и что мне ему ответить на этот каскад вопросов? Да ничего. Надо что-то соврать такое, чтобы раз и навсегда, ну, или хотя бы надолго, покончить с подобными вопросами. Ладно, буду импровизировать на ходу, авось получится.

– Не обижайся, Вась, но ты щас как ревнивая жена, допытывающаяся у мужа, где он пропадал всю ночь. Да я тебя понимаю, понимаю, – вскидываю руки в успокаивающем жесте, видя на его лице всплеск возмущения. – Сам бы на твоем месте извелся от непонимания. Кстати, я и на своем-то мало что понимаю. Просто отношусь к ситуации, как к телевизору.

– К какому телевизору? – не понимает Василий.

– Да ты кофе пей, а то остынет.

– Остыл уже давно.

– Вот ты когда телек смотришь, задумываешься, как он работает, какие там процессы внутри происходят, откуда берется звук и изображение, и все такое? Или принимаешь это как должное? Лично для меня важен сам факт изображения на экране, а не процесс его получения.

– Предлагаешь относиться к тебе как к телевизору? – Василий делает глоток холодного кофе и, сморщившись, отставляет кружку.

– Помнишь, в самом начале нашего знакомства ты все допытывался, в каком ведомстве я служу? Я тогда убедил тебя, что являюсь обычным предпринимателем, у которого от наезда сильных мира сего слегка съехала крыша.

– Так я был прав? – Суровцев заинтересованно прищуривает глаза.

– Отчасти, – говорю неторопливо, давая себе возможность придумать, что ляпнуть дальше. – Я тогда как раз отошел от дел, ну, типа, ушел в отставку и устраивал свою гражданскую жизнь.

– Ага, – кивает Василий. – Помню, как устройство твоей гражданской жизни взбаламутило тихое болотце нашего городка.

– В общем, Василий, я не хочу тебе врать, но, сам понимаешь, говорить правду просто не имею права. Нет, я все эти годы действительно находился в отставке. И сюда приехал из-за личных проблем, иначе не стал бы втягивать тебя в это дело. Но, как оказалось, здесь мои проблемы тесно переплелись с проблемами спецслужб, – вот это я завернул… Но, в любом случае, эту версию Василию будет легче принять, чем то, что есть на самом деле. И я продолжил: – Собственно, был бы я поумнее, сообразил бы, что игры вокруг фигуры мэра столицы без участия спецслужб не обходятся. Однако годы, проведенные в отставке, дали свое знать, и я сплоховал, втянув тебя в это дерьмо. Искренне сожалею.