Гончие смерти - Антон Грановский

– Очнись! Открой глаза и встань, Первоход!

Глеб открыл глаза. То, что он увидел, выглядело настолько нереально, что сначала Глеб подумал, что спит. Однако прошло несколько секунд, и он окончательно пришел в себя. Мозг его заработал четко и ясно, и вместе с этим пришло осознание того, что все, что он сейчас видит, – реальность.

Прямо перед Глебом лежала на траве Лесана. Над ней стоял высокий человек, закутанный в черную хламиду. Лицо его было скрыто под черным наголовником. Вокруг Глеба, Лесаны и черной фигуры полыхала стена голубого огня, отрезавшая их от всего остального мира.

Глеб поднял с травы меч и встал на ноги. Потом нахмурился и неприязненно посмотрел на незнакомца. Верхняя часть его лица находилась под наголовником, и Глебу был виден только узкий и белый, словно выточенный из мрамора, подбородок.

– Здравствуй, ходок! – проговорил незнакомец из-под капюшона, и Глеб поразился тому, каким густым и глубоким был у него голос.

– Здравствуй и ты, жрец Нуарана, – отозвался Глеб. Он шагнул к Лесане, но жрец холодно изрек:

– Ты не должен ее трогать, ходок. До тех пор, пока мы не закончим наш разговор.

Глеб остановился, вгляделся в запрокинутое лицо травницы и спросил:

– Она жива?

– Да, – последовал ответ. – С ней все будет в порядке.

Глеб поднял взгляд на жреца.

– До сих пор я никогда не видел жрецов Нуарана по отдельности, – сказал он. – Только всех вместе. И я никогда не видел жрецов Нуарана безоружными.

– Оружие мне ни к чему, – спокойно проговорил жрец, и от голоса его – неправдоподобно ровного и гулкого, Глебу стало не по себе. – Ты пришел спасти нас от уничтожения, ходок. Ты – наш друг.

Жрец вынул кисти рук из широких рукавов черной хламиды и поднял их к голове. Руки эти были неестественно белые, перевитые голубоватыми жилками. Взявшись за края капюшона, жрец медленно снял его с головы.

Глеб впервые видел лицо жреца Нуарана открытым. И лицо это было гораздо больше похоже на человеческое, чем он ожидал. Череп жреца был абсолютно лысым и мертвенно-бледным. Глаза были черными, лишенными белков. Губы – такие же белые, как и кожа.

Что-то в этом жутковатом лице, похожем на мраморную маску, показалось Глебу знакомым.

– Мы виделись раньше? – неуверенно спросил он.

По белым губам жреца скользнула тень усмешки.

– Неужели ты не узнал меня, ходок? – проговорил он своим ровным, гулким голосом. – Я Ростих. Мальчик, которого ты отдал жрецам несколько лет тому назад.

– Вот оно что! – выдохнул Глеб. И кивнул: – Да, теперь я вижу. Ты тот самый мальчишка, который явился сюда из далекого будущего, заблудившись во времени. Но ты сильно изменился, Ростих.

– Да, – гулко проговорил жрец. – Я изменился. – Он немного помолчал, разглядывая Глеба черными, бесстрастными глазами, а потом продолжил: – Я пришел, чтобы объяснить тебе скрытый смысл всего, что тут произошло.

– Это было бы неплохо, Ростих. Честно говоря, я уже распрощался с жизнью, но проклятые гончие испарились так же внезапно, как появились.

– И что ты об этом думаешь?

Глеб взглянул на лежащую у его ног девушку.

– Я думаю, что Лесана применила какое-то мощное колдовство. У вас, нелюдей, это в порядке вещей.

– Твое предположение верно лишь в одном: гончих смерти уничтожила Лесана, – гулко прогудел жрец.

Глеб нахмурился.

– Зачем же тогда понадобился я? К чему было городить огород, если травница с самого начала могла их убить?

Некоторое время жрец молчал, разглядывая Первохода таким взглядом, словно пытался определить для себя – стоит ли открывать ходоку правду? Поймет ли он? Наконец, он заговорил снова:

– Никакого царства Велеса и никаких гончих смерти не существовало, Глеб. Не существовало до тех пор, пока Лесана не создала их в своем воображении. Это её дар. В детстве бабушка много рассказывала ей про страшного владыку Преисподней и про его вечно голодных псов, которые хватают души умерших и уносят их в Навь. Когда Лесане было пять лет, она заблудилась в лесу и набрела на стаю волков. Подоспевшие воины отогнали хищников, но страх уже поселился в душе девочки, он стал медленно разъедать эту незрелую душу. Однажды, найдя свою бабушку мертвой, Лесана испугалась. В тот миг в ней и открылся этот странный дар – оживлять свои фантазии и делать их частью реальности. Гончие смерти, которые до сих пор существовали лишь в ее воображении, стали настоящими.