Спящие дубравы - Вячеслав Шторм

– Браво, Сударь, вы как всегда – выше всяких похвал! – захлопала в ладоши магесса, а потом щелчком пальцев поставила оба подноса перед собой на стол.

– Рад служить вам, Хозяйка.

– Узнаю своего старого товарища! Все такие же милые, хотя и старомодные, манеры.

– Я могу еще чем-нибудь?..

– Нет пока, спасибо. Я только-только начала знакомиться с друзьями Френги… Зато я притащила ящик вашего любимого тилианского рубинового, урожая Великого Года, так что как-нибудь вечерком обязательно посидим вдвоем и вдоволь наболтаемся.

– С вашего позволения, – и Сударь вновь бесшумно, как призрак, вышел, плотно закрыв за собой дверь.

– Отлично! – провозгласила Элейн, потирая руки. – Я надеюсь, присутствующие меня простят, поскольку я намерена продолжать церемонию знакомства параллельно знакомству с этим изобилием. Нет возражений? Вот и ладушки!

С этими словами она впилась зубами в фазанью ножку.

Пытаясь переварить все происходящее, я машинально налил себе и Глори вина; заметив это, магесса одобрительно кивнула, не прекращая жевать:

– Прекрасно, а то я терпеть не могу ужинать в одиночестве… Френги, ты ведешь себя крайне некрасиво, совсем не как хозяин. Я понимаю, что ты рад меня видеть, и все такое, но это же не повод быть таким негостеприимным.

– Да, прошу меня простить, не стесняйтесь, пожалуйста, – растерянно пробормотал Лейпольдт, одной рукой подвигая ко мне блюдо с ломтиками ананаса, а другой – бутылку ликера к Римбольду.

Бон, который уже окончательно освоился, не выдержал и громко фыркнул.

– Что такое, милый? – подняла брови Элейн.

– Да нет, спасибо, просто что-то в горле запершило, – поспешно заверил ее парень, отбирая ликер у гнома, бородатая физиономия которого выражала немой возглас: «КУДА Я ПОПАЛ?!»

– Отлично, тогда продолжим знакомство! – магесса отложила салфетку и слегка дернула Лесничего за бороду. – Вообще-то это нечестно, Френги: поскольку гости твои, ты и должен нас знакомить. Ладно, ладно. Я ужасно сердита, но погасить мой гнев может горячий поцелуй… Да, так гораздо лучше. Кто тут у нас еще? Ага, какая милашка! И судя по всему, готова съесть меня живьем. Ах, старый негодник, стоило мне только отлучиться, и у тебя уже девчонки табуном! Ну-ка быстро признавайся, кто это?

Густо покраснев, экс-король прочистил горло и произнес:

– Дорогая Элейн… позволь тебе представить мою дочь Глорианну.

Глори встала и подчеркнуто вежливо наклонила голову, сохраняя ледяное выражение на лице.

– Дочь? Та самая? Какая прелесть! Ты мне сразу понравилась, Глори!

– Глорианна.

– Как скажешь. Хотя если по мне, то Глорианной пристало величать высохшую как вяленая рыба старую деву… Однако, я вижу, что чем-то тебе не угодила?

Девушка неопределенно пожала плечами и протянула мне свой пустой кубок. Магесса усмехнулась и сделала пасс кистью. Хрустальный графин, извернувшись угрем, выскочил из моих пальцев, завис в воздухе над столом, потом наклонился, и струя янтарного муската потекла в кубок. После этого графин с невозмутимостью хорошо вышколенного дворецкого опустился на свое место.

– Так-то лучше! – и Элейн пристально взглянула на Глори. – А теперь, крошка, прекрати играть в молчанку и скажи, что не так. Уж не ревнуешь ли ты меня к папочке?

Девушка, как раз в этот момент сделавшая глоток, закашлялась.

Хозяйка явно была удовлетворена ее реакцией.

– Ага, – глубокомысленно изрекла она. – Чудненько. Тогда в чем дело? Дай-ка я попробую угадать… Ну конечно! У нас тут есть еще кое-кто, с кем я пока не знакома! – и она окинула меня откровенно оценивающим взглядом.

Я почувствовал, что у меня начинают гореть уши. Последний раз на меня смотрели так годиков десять назад, когда бастионы моей невинности были подвергнуты первому штурму дочкой нашего соседа-мельника. Хм, второй попытки не потребовалось. Девчонка была крайне настойчива, и аргументы приводила такие… Короче, я избежал ранней женитьбы лишь поспешно удрав из дома.

– Вот в чем дело! – триумфально усмехнулась Элейн. – Кажется, насчет ревности я не промахнулась, да только смотрела не туда… Успокойся, солнышко, я заглядываюсь на чужое только тогда, когда совсем припечет, а под рукой нет ничего подходящего.

Глори с пылающим от смущения и гнева личиком встала и, демонстративно не глядя на магессу, обратилась к отцу:

– Папа, я очень устала. Надеюсь, ты ничего не будешь иметь против…

– Да, конечно, – засуетился Лесничий, – сейчас кто-нибудь придет и проводит тебя в твои комнаты.

Элейн понимающе кивнула и вновь обратила свои потрясающие глаза цвета морской волны на мою скромную персону.

– Послушай, а тебя часом зовут не Самсон или Голиаф?

– Часом нет, – неизвестно почему смутился я. – Меня зовут Сэд… то есть Сэдрик. А что?

– Да нет, ничего особенного. Есть у меня пара знакомых, походящих на тебя по комплекции. Правда, они полутролли, да и ума у обоих кот наплакал.

– Ну, тут он от них недалеко ушел! – фыркнула Глори. – Папа, ну скоро там?!

– Давай я тебя провожу, – я совершенно не понимал, чем обязан такой вспышке. Может, сделал чего не так?

– Сделай одолжение, – кивнула девушка с видом истиной принцессы, принимающей услуги от пажа. Ни ей, ни мне в голову тогда не пришло, что я понятия не имею, куда именно нужно идти.

Как только мы закрыли за собой дверь, я мягко взял Глори за руку.

– Послушай, чего ты на нее взъелась? По-моему она очень милая…

– Ах так! – взвилась девушка, вырывая у меня руку. – Она, значит, милая, а я… Знаешь что – иди-ка ты к этой милой… Самсон! Сударь!

Вырвав у меня руку, она подбежала к проходящему мимо магу и, повиснув у него на локте, что-то защебетала. Тот коротко поклонился, и оба скрылись в боковом проходе. Я же остался стоять на месте дурак-дураком. Нет, никогда мне не понять женщин!

В конце концов, я посмотрел на себя со стороны – ну и видок! – и здраво рассудил, что, может меня и отшили, но не торчать же теперь посреди коридора. Раз на то пошло, можно на все плюнуть и надраться!..

Потянув за ручку двери, я был встречен дружным хохотом – Элейн, вокруг которой сгрудилась вся компания, включая даже гнома, взахлеб рассказывала какой-то анекдот. Судя по доносившимся до меня обрывкам фраз, крайне фривольный. Я плюхнулся на свое место, налил до краев кубок и опрокинул его в себя. В другое время, наверное, я ни за что бы не стал глотать такие изумительные напитки как дешевое пойло, но тогда это не имело никакого значения. Я был зол, смущен, а от этого зол еще больше.

Новый взрыв смеха ознаменовал окончание анекдота, и тут рассказчица обнаружила мое явление.