Охота на дракона - Трой Деннинг

– Рикус! – прикрикнула на него партнерша. – Не отвлекайся! Тарики!

Мул круто повернулся. Тарик-самец успел подкрасться к гладиатору так близко, что Рикус явственно ощущал исходивший от него запах мускуса. Самка уже сражалась с Ниивой. Удары следовали один за другим в бешеном темпе…

Чило взмахнул своим иглоколом, целясь мулу в руку. Рикус парировал удар, подставив копье. Раздался громкий треск, и отломившаяся игла чуть не попала мулу в бок. Взревев от ярости, тарик обнажил длинные белые клыки и ударил мула трезубцем в живот. Рикус отпрыгнул назад. Острия трезубца скользнули по гладкой коже его куртки. Гладиатор нанес ответный удар. Копье боком, как дубинка, врезалось в грудь тарика. Тот даже не пошатнулся. Рикус тем временем начал отступать, ему требовалась некоторая дистанция…

Черные глаза под нависающими надбровными дугами блеснули, и мул понял, что Чило именно на это и рассчитывал. Мул всегда не любил идти на поводу у противника. Это и глупо, и опасно. Вот почему он замер на полушаге и вместо того, чтобы отступить, двинулся вперед. А Чило уже устремился в атаку. Свистнули в воздухе иглокол и трезубец…

Рикус поднял копье.

– Хотел меня испугать, – проворчал он, прыгая прямо в объятия могучего тарика. – Это будет стоить тебе жизни, приятель.

Оружие Чило рассекло один лишь воздух за спиной мула. А вот копье безошибочно нашло путь к сердцу тарика. Ни ребра, ни буграми вскипающая под шерстью мускулатура не остановили смертоносного острия. Челюсть тарика отвисла, глаза потухли, он замер на месте… и тем не менее не упал, даже не выронил своего оружия. Только сделала шаг назад, соскользнув с пронзившего его копья.

– Терпеть не могу тариков, – проворчал Рикус. – Даже больше, чем вино Астикла.

Мул не сомневался, что рана тарика смертельна. К сожалению, эти чудовища иногда продолжали сражаться и после смерти.

Воспользовавшись секундной передышкой, Рикус кинул быстрый взгляд через плечо. Фелорна яростно сражалась с Ниивой, и сейчас она повернулась к мулу спиной. Не раздумывая, гладиатор сделал шаг назад и ловко всадил острие своего копья ей под ребра. Что могло быть проще? У его копья оба конца острые, не так ли? Пинок ногой, и копье снова свободно, а воющая от боли самка тарика, выронив оружие, в судорогах бьется на песке.

Все заняло какое-то мгновение, но оно оказалось слишком длинным. Волосатая лапа легла на плечо Рикуса, и мул внезапно очутился лицом к лицу с уже мертвым, но все еще сражающимся Чило. Взметнулся трезубец…

Но не зря Рикус и Ниива считались одной из лучших пар, когда-либо выходившейся на арену. Они каким-то шестым чувством ощущали, когда партнер попадал в беду. И устремлялись на помощь.

– Ниива! – крикнул Рикус.

Трезубец пошел вниз. Над головой мула сверкнуло стальное лезвие острого трикала. Звук удара, и рука, державшая трезубец, упала на землю. Окровавленный обрубок Чило задел Рикуса по лицу, но мулу уже ничего не угрожало. С пол-оборота он впечатал усеянный длинными шипами налокотник прямо в глаза тарика. Чило рухнул. Подняться он уже не пытался. Видя, что поединок закончился, мул повернулся к Нииве – может, нужна помощь?

Но Ниива вполне справилась своими силами. Трикал опустился, и отрубленная голова Фелорны покатилась по песку. С тариками покончено.

Рикус поднял взор к Королевскому Балкону. Облокотясь на перила, Калак пристально наблюдал за боем. Мулу даже показалось, что древний король смотрит именно на поверженных тариков. "Может, метнуть копье прямо сейчас? – мелькнула у Рикуса шальная мысль. Но нет, король стоит неудачно – груди почти не видно.

– Не спеши, – словно читая его мысли, тронула Рикуса за руку Ниива. – Мы должны знать, что Агис и Садира готовы и поддержат твою атаку.

– Ты, как всегда, права, – вздохнул Рикус, опуская взгляд на обсидиановую пирамиду.

На арене осталось всего три пары гладиаторов: Рикус и Ниива, великаныш Гаанон со своей партнершей-эльфом и пара людей – мужчина и женщина. Люди-то и подбирались сейчас к вершине пирамиды. За ними по пятам следовали Гаанон и эльф.

– Пошли, – сказал Рикус, вынимая трезубец из безжизненной руки Чило, – пора выигрывать этот бой. К тому же, с вершины пирамиды будет лучше видно Калака. Да и Агис с Садирой тогда наверняка увидят каждое мое движение.

Ловким движением трезубца Рикус перерубил завязки на своих сандалиях: не дело лазить по камню обутым. Взмахнув трикалом, Ниива последовала примеру своего партнера.

Тем временем люди добрались до вершины пирамиды. Вот женщина вылезла на ровную площадку, и тут поджидавший ее гадж с быстротой молнии впился жвалами в смуглое от загара тело. Усики щупальца обвились вокруг ее рук и головы. Женщина закричала, уронив оружие.

Ей на помощь бросился мужчина, но гадж мотнул головой и точным ударом жвал сбросил его вниз. Когда воин пролетал мимо Гаанона, великаныш невозмутимо взмахнул топором. Фонтан крови показал, что бывший стражник не промахнулся. Человек лишился руки.

– Ну, теперь остались только мы и этот великаныш, – заметила Ниива, начиная подъем по ребру, противоположному тому, который выбрал Гаанон.

– Еще гадж, – напомнил Рикус, тоже вступая на пирамиду.

Обсидиан успел нагреться на солнце. Мулу казалось, будто он шагает по раскаленным углям.

Рикус и Ниива поднялись уже, наверно, до половины пирамиды, когда гадж, отбросив в сторону мертвое тело женщины, повернулся к Гаанону и его партнерше.

– Отлично, – сказал Рикус. – Пусть-ка великаныш пообщается с нашим оранжевым другом.

«Рикус! – раздался в голове мула до боли знакомый голос. – Наконец-то я слышу твои мысли. Я уж боялся, что ты погиб».

«Нас пока еще никто не побеждал, – про себя усмехнулся мул. – Но как ты ухитрился выжить? Я же пробил тебе голову копьем!»

«Тихиан прислал человека. Чтобы тот меня лечил. Если бы не его мысли, мог бы и не оправиться…»

«Ты напал на своего лекаря?» – поразился Рикус.

«Мы с Яригом во многом схожи. Мне, как и ему, никуда не деться от моего фокуса, – признался гадж. – Так же, как и ты не мог не выйти сегодня на эту арену».

Подняв голову, Рикус увидел, как эльф исчезла с ребра, по которому поднималась к вершине пирамиды. Мгновение спустя она показалась из-за спины гаджа. К сожалению, ее кнут и усеянная шипами рукавица оказались бессильны против закованного в прочный панцирь чудовища. Ей не оставалось ничего другого, как стоять и беспомощно смотреть на своего неуязвимого противника. Зрители заулюлюкали.

Гаанон упорно лез вверх, и Рикус понял, что план их соперников совсем не плох. Эльф раз за разом била кнутом по панцирю гаджа, привлекая к себе внимание чудища. И привлекла. Гадж повернулся. Молниеносное движение, и его щупальце обвилось вокруг руки эльфа. Женщина закричала, а неумолимые жвала уже смыкались на ее талии.

– Давай, Рафаэлла! – прогремел Гаанон, выбираясь на площадку на самом верху пирамиды.