Кровь нынче в моде - Валери Стиверс

Он делает паузу и обводит взглядом присутствующих.

— Для начала я бы хотел поговорить о конкурсе, который затеяла Алекса Ларкин. Вопреки моему авторитетному мнению Алекса наняла своего собственного фотографа и стилиста и выбрала на свое усмотрение место для фотосъемок. — Он поворачивается к Аннабел: — Почему ты не рассказала нам о том, что она замышляла?

— Я не понимаю, о чем вы, — говорит Аннабел.

Ее глаза молят меня о помощи. Я и понятия не имела, что Шейн решил поставить ее под удар подобным образом. С одной стороны, мне хочется выручить ее, но с другой — я не могу простить ее предательства, ведь это она сообщила Алексе, что я раскусила ее.

Шейн ледяным взглядом сверлит глазами Аннабел.

— Я знала лишь, что планируется съемка на тему жестокости, — говорит она. — Я произвела предварительный осмотр места съемок в сельской местности по ее просьбе. Вы же видели фотографии.

— А разве стажер не сообщила тебе о своих подозрениях касательно того, что моделям грозит опасность во время съемок? — Надо же, вспомнили и обо мне. — И вместо того чтобы обратить на это внимание руководства, ты выложила Алексе все сказанное Кейт.

— Какая опасность? — округляет глаза Кристен. — Что задумала эта британская ведьма?

Как быстро все изменили свое отношение к Лиллиан.

— Девушкам мог быть нанесен максимальный ущерб, — тактично отвечает Шейн.

— Не может быть! — восклицает Ноа. — Разразилась бы настоящая катастрофа!

— Обжорство — один из смертных грехов, — умничает бухгалтерша.

— Говорят, что в Европе у наших другие нормы, но мы никогда их не придерживались! — протестует одна из близняшек.

— Кх, кх… — Даже легкое покашливание Шейна мгновенно прорезает всеобщий шум, как лезвие бритвы слой пудры на лице.

— Даже если бы я и сообщила об этом Лиллиан, она все равно ничего бы не сделала! — говорит Аннабел. Ее лицо мрачнеет. — Можно подумать, никто не догадывался об истинном положении вещей.

— Итак, в тайне желая увольнения своей начальницы, ты подвергала нас всех опасности? — Кристен бросает взгляд на Шейна. — Это возмутительно!

— Да. — Шейн смотрит на всех тяжелым взглядом. — Мы не потерпим больше такого поведения. — Слышится хор согласных с ним.

Я с облегчением перехватываю взгляд Лорен: кажется, наш план удался. — Однако не только Аннабел отнеслась к своим обязанностям халатно, — продолжает Шейн. — Ты был связующим звеном с редакцией в этом проекте. Почему ты не поставил меня в известность о том, что там творится?

Он обращается к Джеймсу. Моему Джеймсу. Я даже не заметила, что его уже нет рядом со мной — он стоит у самой двери.

— Я не умею читать мысли, — мягко говорит Джеймс. — Алекса не сообщала мне о своих намерениях. А когда я узнал о них, то занялся решением этой проблемы.

— Неужели? А я-то думал, что это дело рук моей старой приятельницы Эвы Макэллистон. Ты же лишь валялся на полу и изображал опоссума.

Итак, все в конце концов встает на свои места. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть Джеймсу в глаза. «Я не сильно удивлена, — мысленно говорю я ему, — и я догадалась, кто ты. Я удивилась, когда увидела, как быстро зажили твои раны, но тогда просто не придала этому значения — не до того было».

«Прости», — одним лишь взглядом отвечает он.

У меня слишком много вопросов, однако с ними, очевидно, придется подождать.

Шейн вынимает инкрустированный кристаллами деревянный кол.

— Регулярная чистка персонала делает журнал сильнее. Это традиция «Олдем».

Неожиданно комната ощетинивается кольями. Похоже, что все сотрудники пришли на собрание вооруженными заточенными, украшенными драгоценными камнями «аксессуарами». В руках великолепных, одетых в черное людей на абсолютно белом фоне стен они выглядят очень эффектно. Классные получились бы снимки. Я оглядываюсь на Джеймса — наверное, и он об этом подумал, но… он исчез.

— Мы так не договаривались! — кричит Лорен.

— Это неизбежно, — бросает ей через плечо Шейн, неожиданно с чудовищной силой пронзая Кристен Дрейн.

Борта его пиджака негламурно распахиваются.

— Вся свита Лиллиан должна быть истреблена — для всеобщей безопасности.

Он резко выдергивает свой кол, обагренный свежей кровью, из груди редактора, облизывает его и бросается на Ноа.

— Я не дружила с Лиллиан! — вопит Аннабел, стулом отбиваясь от двух дизайнеров, однако превосходство не на ее стороне.

— Но ты нам больше не нужна! — орет Шейн, отбрасывая Ноа в сторону, как модную тряпку.

Я испытываю двойственное чувство. Аннабел была моей подругой, однако она не возражала против гибели финалисток «Тэсти-герл». Пожалуй, я не удивилась бы, если бы узнала, что Аннабел — подхалимка Аннабел — с самого начала поощряла эту идею Алексы. Я помню, как она отреагировала на предложение моего отца уволиться. Может, лучше не стоит подвергать свою жизнь опасности, чтобы защитить ее?

Похоже, что да, потому что когда я уже наполовину обежала вокруг стола для переговоров, Аннабел вдруг бросается к окну и рывком вздергивает темные жалюзи. Металлический звук очень похож на выстрел. Солнечный свет заливает конференц-зал. Пока все щурятся, шипят и пытаются прикрыть обнаженные части тела, Аннабел швыряет стул в зеркальное стекло. Ее движения медленнее, чем обычно, но фактор неожиданности сыграл свою роль. Стекло со звоном сыплется на пол, и поток свежего воздуха врывается на тридцать седьмой этаж. Аннабел, как ведьма, «вылетела в трубу». В комнате воцаряется гробовая тишина, все засыпано осколками стекла, одеждой и аксессуарами от известных дизайнеров.

— Вот это да! — восклицает Сильвия.

Эва, перешагивая через осколки, подходит к зияющему отверстию и опускает жалюзи. Среди вампиров прокатывается вздох облегчения.

— Она непременно получит солнечные ожоги. Сразу, конечно, не исчезнет, но это лишь вопрос времени.

— Босс, нам преследовать ее? — спрашивает Матильда. Это смело с ее стороны, поскольку все остальные все еще дрожат и морщатся от неприятного контакта с дневным светом.

— Она сбежала, но это ей не поможет, — отвечает Шейн. — Это относится и к Джеймсу тоже.

— Он не сделал ничего плохого! — кричу я. — Он ни в чем не виноват!

Шейн переводит свой тяжелый холодный взгляд на меня.

— Я понимаю, у нас был необычный день, — говорит он, — но давайте не забывать о субординации. Мистер Труакс уволен — по крайней мере, за свое косвенное участие в этой неприглядной истории.

— Внимание, друзья! — Лорен хлопает в ладоши. — Кейт, личными делами будем заниматься в свободное от работы время. Давайте все вместе займемся уборкой и приведем переговорную в порядок, прежде чем закончится консультация по авторскому праву.