Горизонт событий - Сергей Недоруб

Кунченко помассировал шею.

— А ну дай посмотреть, — сказал он, беря нетбук и раскрывая его. — Что открывать?

— Файл возле корзины.

Майор потыкал пальцем в сенсорную панель. Перед ним на экран вывалился длинный лист с кучей указаний и рисунков.

— Я сделал пошаговую цепочку маневров, нужных нам, чтобы пробраться через самый простой маршрут, — сказал Марк. — Все равно нашлись непроходимые участки.

— Хм… — промычал Клинч, прокручивая лист вверх. — Значит, залет на пятидесяти метрах в квадрате сорок семь, подъем… Так, так. Разворот с понижением хвоста, ха. Пикирование на девяносто градусов в течение шести секунд…

Его лицо вытягивалось все больше. Марк внимательно наблюдал за ним.

— Проход в тоннель диаметром двадцать метров, — продолжал читать Кунченко. — Контрольное висение, пока «трамплин» не восстановится. Петля Нестерова. Крен с левого борта на правый, градусы… Тут точно ничего не забыл?

— В смысле?

— Между шагами восемнадцать и девятнадцать нет никаких действий? Мы просто должны переместиться с этой точки в ту?

— Да.

— Ты верно подметил, — сказал Клинч, возвращая нетбук. — Это нереально.

— Ну вот и я о чем говорю. Жаль. Такой хороший был план.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул майор, вытаскивая бутылку минералки и прикладываясь к ней.

Марк с досадой стиснул зубы.

— Если бы я мог обойти это пикирование, — процедил он.

Клинч поперхнулся и чуть не разбрызгал минералку по ламинированному лобовому стеклу.

— Стоп, — сказал он, прокашлявшись. — Так тебе что, вертикальное пикирование кажется сложным приемом?

— А не должно?

— В «камовском» вертолете последнего поколения? Да вроде нет.

Марк и Клинч смотрели друг на друга, ища подвох.

— Что, в самом деле? — спросил Марк. — Ты сможешь сделать шаг номер четыре?

Клинч снова посмотрел на экран.

— Не вижу никаких сложностей. Свободный вертикальный коридор, созданный расположением аномалий, с плавным заходом на тангаж и хорошей инерцией. Ты меня этим озадачить решил?

— Подожди. — Марк на секунду схватил себя за голову. — Но ты же согласился, что там пролететь невозможно.

— Да, только я имел в виду реальную проблему. Шаг восемнадцать.

Марк быстро прокрутил инструкцию до нужного места.

— Крен с одного борта на другой? — спросил он. — Ты шутишь? Это какой-то уникальный маневр?

— В обычных условиях — нет, — пояснил Кунченко. — А если, как у тебя указано, сделать это за полторы секунды, то дело закончится большим бадабумом.

— Но ты же постоянно так летаешь!

— Не за полторы секунды.

— Пусть за две с половиной. От этого есть большая разница?

Кунченко закрыл нетбук и поднял его, повернув задней частью вниз.

— Вот это мы, — объяснил он. — Крен на восемьдесят градусов влево. Меняем его на семьдесят градусов на правый борт. — Он быстро перевернул компьютер так, что его крышка теперь смотрела на Марка. — Ты хоть представляешь, как нас будет колбасить? На вертолет действуют противоборствующие воздушные потоки, смену реактивного момента мы так просто не перенесем.

— И что случится тогда?

— Несущие винты перехлестнутся.

Марк бессильно откинулся на спинку кресла. Клинч вернул ему нетбук.

— Все упирается в эти полторы секунды, — произнес Марк. — А что, если рискнуть?

Кунченко помотал головой с видом человека, отрицающего саму мысль о таком варианте.

— Марк, — вздохнул он. — Для тебя что, совсем ничего святого нет?

— Я что-то не так сказал?

— Да есть немного, — сухо ответил майор. — Если учесть, что скоро исполняется пятнадцать лет со дня гибели генерала Воробьева, случившейся именно при исполнении этого маневра еще на «Черной акуле». С тех пор на подобные перегрузки наложены ограничения.

— Клинч…

— Конструктивные ограничения, Марк. Система управления нашего вертолета имеет кучу блокировок, наподобие ограничителя скорости на автомобилях. Я физически не смогу так повернуть «Тайкун», даже при всем желании. Конструкторы были куда дальновиднее нас с тобой. Причем желания у меня тоже нет. Хотя ты меня почти убедил рискнуть.

Марк напряженно думал, перебирая варианты.

— Неужели за пятнадцать лет техника не шагнула вперед?

— Почему же, шагнула.

— Ты сможешь снять блокировку?

— В принципе смогу, — сказал майор, поразмыслив. — Сейчас она по большей части накладывается программно, коды мне известны. Ну и кое-где придется отверткой поработать. Не воспринимай буквально.

— Тебе Доктор дал инструменты.

— Да, да, я помню.

— И ты хотел починить трансмиссию.

— Верно. — Клинч собрался было вылезти из кабины, как остановился и переглянулся с Марком.

— Ты понимаешь, что это огромный риск? — спросил он.

— Больший, чем вся наша операция?

Кунченко оглянулся на спящего Борланда.

— Его спрашивать будем?

— Он согласен, — заверил Марк. — Полезли на крышу.

Борланд в последний раз потеребил кота за ухом и посадил его на поваленный ствол дерева.

— Ступай, малыш, — сказал он. — Спасибо за помощь.

Серый проводник заурчал и побрел обратно к дому. Тепло его тела все еще отдавалось на сердце сталкера, не забывшего, как Маркус успокаивал его на прошлой неделе своим мурлыканьем.

Подошел Марк, держа в руках собранные противопехотные мины.

— Одной не хватает, — сказал он. — И на том месте лежит туша кабана. Не зря майор решил оборону выставить. Должно быть, секач на растяжку набрел, когда мы у Доктора были.

— Клинч вообще мужик клевый, — согласился Борланд.

Словно его и ждали, появился Кунченко. Вид у него был растерянный.

— Кот мне на заднее сиденье навалил, — признался он. — Я только сейчас заметил. Теперь я понимаю, зачем Доктор послал его с нами.

— А я ничего не видел, — сказал Борланд с честным лицом.

— Не важно. Не мне же лететь на заднем ряду.

— Ты хоть тряпкой прошелся?

— Много чести. Сам разберись.

— Значит, можем лететь? — спросил Марк.

— Можем. Клей схватился, винты в полном порядке и разблокированы. Попрощаемся с этим местом как можно скорее.

— А маневры?