Золотая империя - Шеннон Чакраборти

Это было по-настоящему прекрасно.

Нари смотрела на океан. Она впервые видела море, красиво раскрашенное в яркие цвета приближающегося рассвета и такое ослепительное, что казалось, будто сам Создатель благословил воду, простиравшуюся до самого туманного горизонта. Кричали чайки, ласковые волны целовали мягкий пляж, прибой набегал и отступал в успокаивающем, гипнотизирующем ритме.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь.

Али просил ее об этом уже во второй раз с тех пор, как она очнулась и выслушала его сбивчивый рассказ о затонувших лодках и загадочном мариде. Он выглядел ужасно: из одежды на нем остался лишь рваный набедренник да пояс с оружием, грязь налипла на его кожу и бороду. Ей казалось, что и она выглядит так же: платье испорчено, кожа в царапинах. Нари, словно в трансе, выводила спирали на песке, ломая полосу ракушек и подсыхающих водорослей.

– Нари…

– У нас остались хоть какие-нибудь припасы? Еда? Монеты, на которые я выменяла последние драгоценные камни? – Ее голос сорвался на хриплый шепот, горло саднило от грязной речной воды, которой она нахлебалась… и которой ее потом мучительно вырвало.

Али помедлил. В паузе чувствовалось беспокойство человека, который не знает, как сообщить плохую новость.

– Увы, – проговорил он нетвердо. – Лодка затонула слишком быстро. К тому времени, как я вытащил тебя из реки, все, что не утонуло, было охвачено огнем. Себек – марид, он сказал, что будет безопаснее, если мы уйдем без промедления. Он сказал, что, если Кандиша вернется с Дараявахаушем, он не сможет защитить нас.

Услышав имя Дары, Нари вздрогнула. Она до сих пор ощущала вкус Нила на языке и с мучительной ясностью помнила тот миг, когда больше не смогла сопротивляться и открыла рот. Какая горькая ирония: оба утонули от рук одной и той же ифритки.

Обоих вернули к жизни и заставили сражаться дальше.

Соленый бриз задул в лицо прядь растрепанных волос. Океанский ветер и покачивающиеся пальмы, вздымающиеся и опускающиеся волны, как дремлющие водяные левиафаны… это было запредельно сказочно, будто они с Али в самом деле умерли прошлой ночью и перенеслись в этот райский уголок. Может, хоть в раю Нари наконец-то будет позволено отдохнуть, черт возьми.

– Все будет хорошо, – затараторил Али, явно пытаясь ее успокоить. – Тут есть кокосы, если ты хочешь пить. Больше ничего съедобного я не нашел, но Себек сказал, что, если идти на юг, там мы выйдем к руинам, которые населены джиннами…

Нари расхохоталась.

Это был истерический смех, который накатывал на нее волнами, и вскоре Нари не могла перестать смеяться, хохоча так сильно, что слезы наворачивались на глаза и становилось трудно дышать.

Она вытерла влагу с глаз.

– Прости, но это… Это ведь довольно забавно, не находишь? Ты хоть представляешь, сколько раз мне приходилось это делать? К черту врачевание, мое настоящее призвание – разрушать свою жизнь, а потом восстанавливать ее с нуля.

Нари подумала об их маленькой лодке, которая сейчас лежит на дне Нила, вместе со всеми припасами, которые она выменяла и украла, и драгоценными инструментами Якуба. Ей вспомнились предыдущие дни, ленивый отдых в тени полуразрушенных храмов и долгие безмятежные часы плавания вдоль зеленых полей и залитых солнцем деревень.

Нари стоило сразу догадаться, что долго это не продлится.

– Я так устала, – сказала она надломившимся голосом. – Все, что я ни строю, непременно ломается. Моя жизнь в Каире. Мои мечты о Дэвабаде. Я отдаю все – все, что у меня есть. Только затем, чтобы кто-то пришел и все уничтожил. Все это напрасно. Напрасно.

Последнее слово вырвалось сдавленным всхлипом, а потом рядом оказался Али и взял ее за руку.

– Ничто не напрасно, Нари, – настаивал он. – Мы еще можем все исправить.

Она вырвалась.

– Нет. Не говори так. И не смотри на меня так, – добавила она, обхватив себя руками и начиная раскачиваться взад-вперед. – Мне не нужна твоя жалость. Мне ничего не нужно.

– Нари. – Ничуть не смутившись, Али снова протянул к ней руку, вытирая слезы, застилавшие ей глаза. – Ты помогла мне справиться с моим горем, когда я сам хотел лишь остаться с Мунтадиром и умереть вместе с ним. Ты спасала мне жизнь столько раз, что я сбился со счета. – Он ласково убрал в сторону прядь, прилипшую к ее влажным щекам. – Кроме нас, здесь больше никого нет. Тебе не нужно держать лицо.