След паука. Часть первая - Анна Шнайдер

Во сне вновь был туман. Тёмно-серый, вязкий, словно не туман, а глина, и холодный, как лесное озеро, в которое Тайра ныряла накануне.

Что же это? Девушка протянула руку – ладонь утонула в тумане, скрылась из виду, словно её проглотили. И оттуда, из тумана, вдруг раздался голос:

– Ау-у-у-у! – кричал кто-то очень далеко. – Ау-у-у-у!

– Ау-у-у-у! – ответила Тайра, делая шаг вперёд, и громко сказала, сама не понимая, отчего говорит именно так: – Я иду к тебе!

Туман неожиданно исчез, осев на землю росой, и Тайра оказалась на лесной поляне возле реки. Она узнала это место сразу: они ходили гулять в этот лес вместе с отцом, когда жили в Лирте.

Девушка села возле реки и посмотрела на небо. Стоял поздний вечер, почти ночь, и звёзды были яркими, сияющими и холодными, как маленькие льдинки. А на том берегу – чернота, будто и нет ничего, только свист ветра и шелест травы под ногами лесных обитателей.

Отец тогда не разрешил ей искупаться в этой реке. «Она слишком быстрая, – объяснил он. – Тебя унесёт». Тайра помнила, как стояла, хмурясь, и смотрела на воду, что недовольно бурлила рядом – словно спешила куда-то.

«Но ты же маг, папа. Ты меня спасёшь».

«Стихия сильнее, ласточка».

«А шаманство? Можно ведь договориться с водой!»

«Не всегда. Если это противоречит её природе – нельзя».

Тайра улыбнулась, вспомнив, какой наивной и глупой была тогда, не понимая, что у всего есть предел. Нельзя уговорить ветер перестать дуть, а реку – повернуть вспять или вовсе остановиться. Всегда есть то, что сильнее.

«А что на свете самое сильное, пап?»

«Я думаю, любовь».

«Не смерть?» – засомневалась она. Как же так, ведь он любил маму, а она всё равно умерла!

«Нет. Сильнее всегда то, что созидает. Смерть же – разрушитель, а значит, она слабее».

Тайра грустно вздохнула. Отец… неисправимый романтик, так и не сумевший полюбить другую женщину после смерти её матери. Наверное, это он и имел в виду, говоря, что любовь всё равно сильнее.

Через несколько минут рядом с Тайрой появился её пёс, и она сразу обняла его, прижимаясь и ничего не говоря. Говорить не хотелось. Она ещё тревожилась из-за вечерней беседы с отцом, но рассказывать дознавателю о том, что Морган считает его подозрительным, не собиралась.

«Кто же ты, мой белый пёс? Как мне узнать твоё имя…»

***

Проснувшись после звонка будильника, Гектор несколько минут лежал, не двигаясь, и смотрел в потолок.

Тайра за время совместного сна не сказала ни слова, но чувствовалось, что ей не по себе. Не связано ли это с его вчерашним разговором с Морганом? В то, что Рид целиком и полностью принял объяснения Дайда насчёт интереса к биографии принца, дознаватель не верил. Должен сомневаться и подозревать неладное, человек он неглупый. Главное, чтобы сбежать не решил, но для этого пока нет веских причин.

Гектор встал и, умывшись, сразу перенёсся в комитет, решив позавтракать позже, либо на рабочем месте, либо уже в посёлке. Поднялся на третий этаж, открыл дверь в приёмную и удивлённо поднял брови, глядя на Кэт, которая в эту секунду поливала цветы на подоконнике из большой зелёной лейки.

Дело было не только в том, что её рабочий день ещё не начался, девушка часто приходила раньше. Просто Гектор редко видел Кэт в подобных платьях. Она обычно носила что-то серое, коричневое, тёмно-зелёное или синее, светлые оттенки не надевала совсем. А теперь стояла возле окна в нежно-голубом платье с белыми кружавчиками – как кусочек летнего неба с облаками, – и ткань обрисовывала её тонкую фигурку, подчёркивая узкую талию и вполне себе аппетитные бёдра.