Монах - Евгений Щепетнов

— Победителем признан подсудимый Андрей! Следующий поединок состоится на боевом оружии! По решению его сиятельства графа, противниками подсудимого будут трое — господин Аруна, господин Бакар и господин Сиган!

— Чего же он, сучонок, делает? — прошипел Андрей, клюя носом от сонной одури. — Было обещано три поединщика на три боя!

— Ну это же граф… я же тебе сказал, что сейчас будет какая-то гадость… эти люди — призеры фехтовального турнира прошлого года. Все трое. Извини, брат Андрей, я думал, все закончится гораздо лучше. Не надо было тебе убивать Армакона… похоже, граф в бешенстве. Как и графиня — они того и гляди подерутся прямо на людях. Вот ты ей в душу-то запал… или еще куда… Кошелечек не завещаешь?

— С трупа снимешь. А если обнаружу, что с сонного снял, проснусь — башку отрежу!

Андрей и капитан усмехнулись, обменявшись солдатским юмором, наемник передал ему два клинка — видимо, тоже своих, и Андрей, слегка пошатываясь, пошел к центру площадки. Кровь уже засыпали свежим песком, и ничто не мешало совершиться убийству во славу сильных мира сего.

Все вокруг затихли, понимая, что происходит что-то не то, что должно было быть, и с жадным любопытством ожидали смертельного спектакля.

Трое бойцов, жилистых, уверенных в себе, спокойно и с легким сожалением смотрели на свою жертву. Они, видимо, уже договорились, как будут действовать, так как сразу же разошлись по разным сторонам площадки, как бы заключив Андрея в треугольник.

Андрей сосредоточился и попытался настроиться на бой — мир мерцал, как в испорченном телевизоре, глаза застилал туман, и ему ужасно хотелось помочиться — выпитое просилось наружу, а кроме того, организм пытался исторгнуть эту пакость, принятую с вином.

Ему хотелось крикнуть — погодите, дайте хоть в нужник-то сходить, подлецы!

При мысли о том, как он кричит и требует отпустить его в туалет, губы его непроизвольно растянулись в улыбку. Зашелестели шепотки в наблюдающих за боем рядах зрителей, а противники Андрея восприняли это как вызов и бросились на него одновременно, решив убить сразу и без всяких там изощренных показательных выступлений.

Андрей максимально ускорился. Казалось, что устремившиеся к нему бойцы бегут под водой, медленно-медленно преодолевая толщу километровой высоты… вот они заносят мечи для удара, медленно ведут их к нему… Вдруг — щелк! — сознание на долю секунды выключается, одурманенное снотворным, и меч уже движется к его горлу, едва не касаясь шеи, — еще чуть-чуть, и голова слетела бы с плеч, как гнилой арбуз, выброшенный из грузовика на бахче.

Андрей сделал немыслимый выгиб, уходя из-под удара, меч пронесся над ним, а он почти встал на «мостик», но прежде, чем коснуться плит двора, успел рубануть нападавшего чуть ниже колена и начисто смахнул ему левую ногу.

Противник еще не успел упасть наземь, когда два оставшихся бойца со звоном ударили остриями клинков туда, где Андрей лежал секунду назад, — он перекатился, прыжком вскочил и, уклонившись от укола, всадил свой кинжал в бок второму бойцу.

Отскочив, вырвал кинжал из печени противника и, отбив клинок третьего, направленный ему в глаз по верхней траектории, ударом сверху буквально распластал его, разрубая от ключицы до пояса, как когда-то Евпатий Коловрат разрубал воинов Батыя.

Первый, с отрубленной ногой, медленно падал, все еще не коснувшись земли, когда Андрей яростно рубанул его в бок, прорубил до позвоночника ударом с потягом и обратным движением зарубил второго, зажавшего рану на боку, фонтанирующую кровью, как сорванный кран смесителя горячей водой.

Бой закончился.

Тело Андрея перешло в нормальное состояние, и в его уши ударил яростный шум. Орали все — охранники, солдаты, гости, потом началась драка, в которой было непонятно, кто кого бьет.

Потом уже Андрей узнал, что на бои делались ставки — что, впрочем, неудивительно ни для какого из миров. Те, кто решился поставить на то, что Андрей выиграет бой, теперь требовали с проигравших свои деньги, а если те по каким-то причинам не хотели отдавать — вот тут уже и начиналась бойня!

Ставки были один к пятистам, а в конце — один к тысяче. Нормальный человек не верил, что можно устоять одному против трех бойцов, выигравших фехтовальный турнир среди тысячи участников, да еще выиграть после двух боев, да в явно нездоровом состоянии. Проигравшие вопили, что это обман, что это подстава, что их обманули, хотя не могли пояснить, кто и в чем их обманул.

Среди именитых гостей графа тоже начался скандал — подрались барон Акуров и барон Уркатов. Первый обвинил второго, что тот специально уговорил выставить его лучшего бойца, зная, что того убьют, и бла-бла-бла… В общем, один дал другому в морду, потом они схватились за мечи, и их развели в стороны только обещанием, что устроят им дуэль в ближайшее удобное время.

Именитые гости, у которых погибли бойцы, засобирались домой, мотивировав это тем, что путь дальний и хотелось бы выехать побыстрее, так как их ждут неотложные дела.

Те гости, у которых бойцы были целы, похвалили себя за предусмотрительность, не позволившую им пойти на поводу у графа Баданского и выставить своих бойцов. Они были довольны представлением и веселились по полной — слуги-виночерпии едва успевали подливать им вина в кубки.

Графиня Баданская была счастлива, будто кошка, наевшаяся сметаны, на что граф тихо сказал ей, что ему хочется врезать по ее счастливой физиономии, чтобы смыть эту радостную улыбку.

В общем и целом праздник закончился великолепнейшим скандалом, и все, кто присутствовал на торжестве, согласились, что будут помнить этот день рождения до конца своей жизни.

Виновника переполоха, упавшего прямо на площадке на убитого им дуэлянта и заснувшего мертвым сном, унесли в замок отсыпаться и ждать решения своей судьбы. Впрочем, граф неохотно, но признал его победителем, а значит, невиновным.

Со словами: «Плакали мои денежки, как в задницу ослу засунул!» — граф покинул место торжества, выглядевшее так, как будто по нему пробежал табун диких ослов: столы перевернуты, еда раскидана и жадно поглощается замковыми собаками наперегонки с детьми прислуги, на месте боя кровавая лужа, засыхающая на песке темно-красной коркой и напоминающая о том, что сегодня граф потерял минимум трех союзников и приобрел трех недругов.

Андрей спал сутки. Если бы не его организм, нейтрализующий практически любые яды, он бы уже отправился на тот свет — дурноголовая графиня сыпанула в кувшин весь мешочек зелья, предназначенного для того, чтобы люди с бессонницей могли хорошо уснуть, кинув ма-а-аленькую щепотку этого порошка в стакан жидкости. В мешочке же было порошка столько, что можно было отравить полк наемников. Это и было причиной того, что Андрей никак не мог справиться с отравлением — страшнейший передоз.

Если бы он выпил больше, результат был бы еще плачевнее, возможно, что даже его организм не справился бы с такой дозой.

Пока его несли, он обмочился, и капитан долго и матерно ругался, сетуя на свою горькую судьбу — вот только не хватало ему таскать всяких зассанцев, дела больше у него другого нет!