Черное солнце - Валерий Большаков

Трое «интеров» торопливо прошагали мимо Сихали, и тут Илья выступил из своей ниши, вскидывая бластер. Два импульса прогремели так быстро, что слились в один. Рядовые мягко повалились на пол, а замершему от испуга форт-лейтенанту Тимофей уткнул в спину дуло лучемёта.

— Как поживаете, господин Горнер? — любезно сказал он. — Не хотели бы сберечь свою поганую шкуру?

— Я… — задохнулся форт-лей. — Я — офицер, и…

— Офицер?! — рявкнул Тугарин-Змей. Он был страшен.

— Офицер, который воюет с беременными женщинами, — быстро проговорил Сихали, — не достоин даже Чрезвычайного Трибунала.

— Нам приказали… — пробулькал Горнер.

— Заткнись. Где вы держите заложниц?

— В-в…

— Ну? Договаривай, договаривай!

— В специзоляторе, — увял форт-лейтенант.

— Веди. Только без фокусов.

И Горнер повёл. Коридорный отсек заканчивался под куполом, периферию которого занимали овальные двери. Мимо протопотал «интер» в вакуум-скафандре, но даже внимания не обратил на группу вооружённых. Наверное, принял за своих. Или так обделался от страха, что уже никого не замечал, — недаром он и форт-лею честь не отдал.

Горнер подошёл к крайней двери, набрал код. Овальная створка ушла в стену, и Белый впихнул внутрь форт-лея — вот ему-то и досталось от двух фурий. Наташа со всего размаху врезала Горнеру в пах, а Марина, кривя пухлые губки в мстительной гримаске, ударила его по шее маленьким, но крепким кулачком. Форт-лей выстелился, а женщины продолжили наступление, решив извести весь гарнизон.

— Тима?! — отшатнулась Наталья Браун. Ошеломление, изумлённость мгновенно прошли, уступив место ослепительной радости: — Тимка!

Харин слепо ринулся в изолятор, спеша сгрести своё сокровище.

Увернувшись от очередного поцелуя, Сихали выдохнул:

— Уходим! Живо отсюда! Купри, запри форт-лея. Шурка!

— Я бдю, — ухмыльнулся Белый, словно пародируя Тугарина-Змея.

А уж Илья просто сиял от счастья — Сихали даже позавидовал такой силе чувства.

— Бегом отсюда!

Под купол ворвался «интер» в серебристом комбезе — и затормозил ногами так, что опрокинулся, отрываясь от исшарканной магнитной дорожки. В падении он успел выхватить бластер, но куда ему было до океанцев — Белый выстрелил с бедра, поражая «международника» в лоб.

— Быстро отсюда!

Доверив Наталью Илье, Сихали поддержал Шурика, стал прикрывать отступление.

— Господин форт-капитан! — отчаянно взвыла громкая связь — видать, кто-то от страха нажал не ту клавишу. — Коррекция орбиты не помогает!

— Что значит — не помогает? — прогрохотал голос с ощутимым кавказским акцентом.

— Мы подняли станцию на пять километров!

— Ну?!

— Так и корабль поднялся! Это таран!

— Сколько у нас времени? — Голос форт-капитана осип.

— Минут пять или шесть!

— Руки вверх! Лицом к стене! — С первой доковой выбежал добрый десяток человек в лёгкой броне. Лучемёты, как один, вздёрнулись, выцеливая фридомфайтеров. Офицер, стоявший впереди, дёргал ртом, бластер в его руке плясал, как у пьяного. Сихали мигом просчитал шансы. Шансов не было.

— Вы что?! — неожиданно завопил Белый. — Сдурели?! Какие руки? Каким лицом? Нас таранят! Вы что, оглохли?! Мухой отсюда!

— Спасайся, братцы! — заголосил один из рядовых «интеров».

Тут все «интеры» развернулись, как по команде «кругом», и повалили обратно — к аварийным ботам. Тимофею осталось пристрелить офицера.

— Быстро! Быстро!

На второй доковой Сихали всё-таки оторвался от магнитного пола, но это уже было не страшно. Тем более что его по инерции пронесло к тому стыковочному узлу, который и требовался. Грянувшись об стену, Тимофей ухватился за люк и откатил его в сторону.

— Заходим! Залетаем!

— Мухой! — нервно хихикнул Белый, ныряя в люк.

Пропихнув Купри, Сихали оттолкнулся и влетел следом.

— Змей! — закричал он. — Стартуй!

— К расстыковке готов… — вякнул киберштурман и затараторил, словно боясь тугаринского гнева: — Включил расстыковку!

Тимофей пробрался в рубку, стиснул Наташку — та ревела — и похолодел. В обзорнике сверкала и переливалась «Бора-8», приближаясь с самолётной скоростью.

— Да быстрее же ты! — заорал Белый, адресуясь к киберштурману.

— Внимание! — сказал тот. — Аварийный сход с тройным ускорением!

Тяжесть всех повалила на пол. Рухнув, Илья заботливо устроил на себе Марину.

— Какой кошмар… — прошептала Наташа, прижимаясь к мужу и вздрагивая.

А в обзорнике «финишировал» суперконтейнероносец. Корабль врезался в боевую станцию, и всё мгновенно смешалось — ярусы, отсеки, блоки. Полыхнуло множество вспышек — лиловых, оранжево-красных, слепяще-белых. Вакуум не доносил и шороха малого, но можно было представить себе, как переборки и борта «Сульдэ» сминались гармошкой, с каким грохотом плющились корпуса, как визжали и скрежетали решётчатые фермы, скручиваясь на излом.

Через кипение огня в космос вырывались облака твердевшего воздуха, вылетали по касательной серебрящиеся фигурки «интеров». Хлёсткими петлями завивались тросы.

Все три яруса уже вошли, погрузились в клокотавшую тучу пламени, газов и обломков, вывернулся наизнанку собиратель, один лишь отражатель сохранял пока целость. Но вот и его зеркальный параболоид сплющился, пошёл волнами и складками, раскалываясь на мелкие, сверкавшие кусочки.

Туча, подчиняясь правилам небесной механики, понемногу вытягивалась в круглившийся вихрь и оседала. Останки боевой станции, заторможенные «Борой-8», понемногу опускались, обещая выпасть на Советском и Полярном плато в Антарктиде.

— Иду на баллистический спуск, — отрапортовал киберштурман. — Перегрузка три.

Тяжесть грубо навалилась на Брауна, вдавливая голову в плечи, сгибая позвоночник. Кровь отлила от лица, в глазах потемнело, закружилась голова — но на душе у Сихали было легко и ясно. Его Наташа была рядом, она отдавливала ему колени и дышала в щёку.

— Всё хорошо, правда? — прошептала молодая женщина, с трудом ворочая языком.

— Всё просто замечательно.

Илья поймал его взгляд и весело подмигнул.

— Начинается забортный шум, — озаботился киберштурман. — Скоро пойдут вибрации. Жду торможения… Есть торможение.

Шум увеличился, вибрации тоже, а потом запиликал селектор, и рубку огласил бодрый бас Гирина:

— Как жизнь? Вижу вас на экране! Все на месте?

— Все! — заголосила Марина.

Из селектора донёсся гулкий хохот.