Прощай, гвардия! - Дмитрий Дашко

Казалось, удача сопутствовала ему. Мятеж, спровоцированный хитрым ходом Ушакова, на короткое время привел Елизавету к власти, и не его, Круглова, вина в том, что все закончилось пшиком. Заговорщики поторопились, а спешка, как водится, хороша для других занятий. В итоге полный разгром и… никаких претензий от «хозяев».

Чисто формально он задание выполнил. Создал все условия и вообще проделал львиную часть работы.

Даже планы на Груню удалось легализовать в глазах тех, кто закинул его в это время. В их ведомстве они прошли как резервный вариант. Дескать, когда на троне воцарится лже-Анна, то она сделает все, чтобы «простить» Елизавету.

В действительности намерения у него были абсолютно другими. Себя он видел при «Груне Первой» (его невольная усмешка вызвала у внимательно наблюдавшего за ним фон Гофена удивление) кем-то вроде Бирона — ночного императора. Не то чтобы ему была нужна власть, но попробовать-то можно. К тому же Круглов не желал своей родине зла. Он с удовольствием развил бы многие идеи фон Гофена, пусть судьба и сделала их врагами.

Круглов тоже хотел видеть Россию сильной.

Но тем, кто перенес его сюда, вовсе не обязательно было об этом знать. Кстати, одно время они находились в страшном испуге. Это случилось, когда события вышли из-под контроля и мятеж произошел как-то сам собой. Забавно, но ему потом удалось полностью «отмазаться» в глазах «хозяев».

Когда мятеж сторонников Елизаветы был подавлен, Круглова даже похвалили за предусмотрительность (хотя первоначально Андрей Семенович чуть с ума не сошел, увидев двойника императрицы).

Эх, какие были планы! Как замечательно все могло бы сложиться!

Если бы не ушлый фон Гофен, который каким-то образом напал на его след. Теперь все полетело в тартарары.

Круглов закрыл глаза. Ему было жаль Груню. Она точно пострадает. А вот на себя ему было глубоко наплевать.

Почему-то стихи у него не складывались с самого момента переноса. Рифмы терялись, фразы лишались смысла.

Но что это за странное чувство? Откуда взялись эти огни, мириады огней. Совсем как в прошлый раз, когда его выдернуло сюда. В старый добрый восемнадцатый век.

Он улыбнулся и пошел навстречу всепроникающему свету, откуда-то зная, что впереди его ждет только хорошее.

— Оставьте его, Игорь.

Голос, прозвучавший со спины, едва не заставил меня подпрыгнуть. Дотоле мне казалось, что, кроме нас с Кругловым, тут больше никого нет.

Я обернулся:

— Кирилл Романович… Откуда?

Корректор реальности скромно опустил глаза:

— Простите, Игорь. Не хотел вас испугать.

— Да я, собственно… А, ладно!

Появление нового действующего лица застало меня врасплох, но признаваться в этом я не собирался. Лишь махнул рукой и спросил:

— Что вы тут делаете?

Появившийся из ничего собеседник туманно пояснил:

— Я опоздал. Этого человека допрашивать уже бессмысленно.

— Почему?

— Потому что его душа покинула телесную оболочку. Осталась лишь кукла, которой все равно. Бездушный болванчик.

— Круглов умер? — удивился я.

— Он вернулся назад, в измененное вами будущее. Там его жизнь сложилась куда удачней.

— Как-то неожиданно. Это действительно возможно?

— Да мне вроде не с руки вас обманывать, Игорь.

— Значит, я тоже могу вернуться?

Кирилл Романович промолчал, но я прочитал ответ в его глазах.

— Получается, я могу совершенно не опасаться смерти! И узнаю об этом только сейчас.

— А вам что, действительно хочется умереть? — совершенно серьезно спросил собеседник.

Я усмехнулся:

— Дурацкий вопрос. Мне есть что терять, и я буду цепляться за жизнь до последнего вздоха.

— И правильно сделаете. Мы сознательно не рассказывали вам об этом. Боялись, что вы лишитесь инстинкта самосохранения и натворите дел. Кроме того, мы хотели, чтобы вы довели миссию до конца. Ведь второго шанса ни у вас, ни у нас не будет. Таковы правила, и не мы их придумали.

— А кто их придумал?

— Не знаю, Игорь. Честное слово, не знаю.

— Что мне теперь делать?

— Живите на всю катушку. Любите, деритесь, страдайте, защищайте. Делайте то, что подсказывают сердце и разум. Ваша звезда еще даже не разгорелась. У вас многое впереди. Знаете, а я ведь даже завидую вам.

— Мне? — недоверчиво протянул я. — С какой это стати?

— Если бы я оказался на вашем месте, то вряд ли сумел добиться хотя бы десятой части того, что сделали вы. А ведь это еще только начало. Удачи вам, Игорь! И до встречи в другой жизни!

Он исчез так же внезапно, как появился. Я вышел к Ушакову и виновато пожал плечами.

Генерал-аншеф сразу догадался, что произошло.

— Никак помер?

— Так точно. Преставился. Сердце, видать, не выдержало.

— Многое успел рассказать?

— Не очень, но самое важное выяснить удалось. Давайте я на бумаге все обстоятельно опишу, — предложил я, и Ушаков одобрительно кивнул.