Отбор - Кира Касс

Все страшно устали, поэтому времени на уборку ушло очень много. Но в конце концов мы справились. Энн даже отыскала где-то липкую ленту, чтобы я смогла склеить фотографии. После этого я сразу же отослала девушек спать. Энн пыталась возражать, но я не стала ее слушать. Теперь, научившись командовать, я больше не боялась пускать этот навык в ход.

Оставшись в одиночестве, я расплакалась. Дал о себе знать пережитый страх.

Вытащив подаренные Максоном джинсы и единственную взятую из дома блузку, я надела их. Они давали хоть какое-то ощущение нормальности. На голове после всех ночных и утренних приключений творилось черт знает что, поэтому я просто убрала волосы в небрежный узел на затылке.

Затем разложила клочки фотографий на кровати, пытаясь сообразить, что с чем соединить. Это было все равно что пытаться рассортировать кусочки от четырех детских пазлов, ссыпанных в общую коробку. Я успела сложить всего одну карточку, когда в дверь постучали.

«Максон, — подумала я. — Пожалуйста, пусть это будет Максон».

С надеждой распахнула дверь.

— Привет, милая.

На пороге стояла Сильвия. На ее лице застыла гримаса, которую я истолковала как сочувственную. Она протиснулась мимо меня в комнату, потом обернулась и окинула взглядом мой наряд.

— Ох, только не говори, что ты уезжаешь, — взмолилась она. — Честное слово, это был сущий пустяк. — Сильвия пренебрежительно взмахнула рукой.

Я не назвала бы все произошедшее пустяком. Неужели она заметила, что я плакала?

— Нет. Я никуда не еду, — сказала я, заправляя за ухо прядь волос. — А что, кто-то собрался домой?

— Да, пока трое, — вздохнула Сильвия. — А Максон, добрая душа, велел отпустить всех, кто захочет уехать. Они сейчас собираются. Странно, он как знал, что они этого захотят. Но на твоем месте я бы дважды подумала, прежде чем сбегать из-за какой-то ерунды. — Сильвия прошлась по комнате, оглядывая обстановку.

Ерунда?! Да что такое с этой женщиной?

— Ничего не пропало? — спросила она небрежно.

— О нет, мэм. Перевернуто все вверх дном, но, насколько я могу судить, ничего не украдено.

— Замечательно. — Она подошла ко мне и протянула крохотный переносной телефон. — Самая надежная линия во дворце. Позвони родным и скажи, что с тобой все в порядке. Только недолго. Мне еще много кого нужно обойти.

Я с любопытством осмотрела крошечную вещичку. Никогда еще не приходилось держать в руках настоящий переносной телефон. Я видела подобные у Двоек и Троек, но никогда не думала, что самой когда-нибудь доведется таким воспользоваться. От радости задрожали руки. Я услышу голоса моих родных!

Быстро набрала номер. После всего пережитого я могла по-настоящему улыбаться! Мама сняла трубку на третьем гудке.

— Слушаю.

— Мама!

— Америка! Это ты? С тобой все в порядке? Нам позвонил кто-то из дворцовой охраны, предупредил, что, возможно, с тобой несколько дней не будет связи, а потом мы узнали, что эти проклятые повстанцы прорвались во дворец. Мы так за тебя боялись! — Она расплакалась.

— Мама, не волнуйся. Я в безопасности.

Я покосилась на Сильвию. Вид у нее был скучающий.

— Погоди секунду.

В трубке что-то зашебуршало.

— Америка! — раздался хриплый от слез голос Мэй. Я могла лишь представлять, что они пережили за этот день.

— Мэй! Ох, Мэй, я так по тебе соскучилась!

Снова я почувствовала, как к глазам подступили слезы.

— Я боялась, тебя уже нет в живых! Америка, я люблю тебя! Обещай, что ты не погибнешь! — прорыдала она в трубку.

— Клянусь. — Я невольно улыбнулась такому обещанию.

— Ты приедешь домой? Тебя не отпустят? Я не хочу, чтобы ты там оставалась! — Голос у Мэй был почти умоляющий.

— Приехать домой? — переспросила я.

Меня раздирали противоречивые эмоции. Я скучала по родным и устала бояться повстанцев. Я все больше и больше запутывалась в своих чувствах к Аспену и к Максону и окончательно перестала понимать, как мне быть. Отправиться домой было бы самым простым выходом. И все-таки…

— Нет, Мэй, я не могу вернуться. Я должна остаться здесь.

— Зачем? — простонала Мэй.

— Затем, — ответила я просто.

— Зачем затем?

— Затем, что так нужно.

Мэй на мгновение умолкла, соображая.

— Ты влюблена в Максона?

Вот теперь я слышала ту взбалмошную Мэй, к которой привыкла. У меня отлегло от сердца.

— Э-э… По этому поводу ничего сказать не могу, но…

— Америка! Ты влюблена в Максона! Обалдеть!

Я услышала приглушенное папино «Что?», а следом за ним мамино «Ура! Ура! Ура!».

— Мэй, я не говорила, что…

— Я так и знала!

Мэй ничего не слушала и только смеялась. Все страхи потерять меня разом забылись.

— Мэй, мне пора. Телефон нужен другим. Я просто хотела сообщить, что со мной все в порядке. Напишу, как только смогу. Обещаю.

— Хорошо-хорошо. Расскажи мне все про Максона! И пришли еще чего-нибудь вкусненького! Я люблю тебя! — протараторила она в трубку.

— Я тоже вас всех люблю. Целую.

Я нажала кнопку отбоя, пока она не попросила еще чего-нибудь. Впрочем, не успел ее голос затихнуть, как я почувствовала, что скучаю по ней еще сильнее, чем прежде.

Сильвия времени терять не стала. Она забрала телефон и двинулась к выходу.

— Вот молодчина, — сказала она, задержавшись на пороге, и скрылась в коридоре.

Молодчиной я себя определенно не чувствовала. Для этого мне нужно было сначала разобраться, что делать с Максоном и с Аспеном.