Лестница в небо - Алексей Анатольевич Федорочев

— Убедил. То есть детские закладки с тебя слетели?

— Будем считать, что так. Не представляю, что в них было, но никаких неуместных порывов в себе не ощущаю.

— С этим уже проще работать, но во время твоего визита в монастырь тебя снова обработали.

— До этого доберемся, поговорим пока о другом: помнишь, как я тебя вылечил? Сам говорил — чуть не сдох от боли; а потом, поди, весь спектр эмоций ощутил: от радости до отчаяния. Было? Ничего не напоминает?

— Ты думаешь?‥

— А почему бы нет? Разве ты не чувствуешь, как поменялся с тех пор?

Взбудораженный хозяин вскакивает, заставляя чашки на столе жалобно звякнуть, и начинает метаться по кухне, сыпля безадресными проклятиями. Успокоившись, он включает логику и начинает рассуждать:

— Очень похоже на правду, но у меня, скорее, на верность что-то было. Хочется, конечно, оправдать некоторые поступки ментальным влиянием, но… — Гвардеец морщится, не договаривая фразу. — Ладно, с этим разобрались; что делать-то будем? Я точно знаю, менталист на твоей аудиенции был!

— От воздействия можно защититься, если знать как, а еще — видеть, что к тебе эти приемы применяют. Я, как ты знаешь, видящий. Не криви морду, тебе не идет! — реагирую я на гримасу, выданную Григорием. — Если ты во что-то не веришь, это не значит, что его не существует. Так что ничего нового я точно не получил.

— Да верю я! Не зря же Потемкины детей на что-то проверяют! Просто… не знаю…

— Прими как данность и не парься! Мало ли что в жизни бывает.

— Не парься… В мое время говорили «не кипешуй»…

— Значит, не кипешуй!

Мы еще долго потребляли кофе с сушками, вырабатывая приемлемый план действий. Пришлось признаться, что к весне отец Никандр оставит этот мир, переселившись в гораздо лучший (по ничем не подтвержденным слухам, там тепло, всегда есть горячая вода и общество приличное). Понятно, что в отсроченном убийстве я не признался, просто сослался на видение, зато у Григория на душе сразу стало легче. Он, похоже, переживал, что шефа ему самому валить придется, не знал, как подступиться, а тут такой подарок! В общем, хорошо сидели, прикидывая детали если не мирового, то как минимум государственного заговора, но, почти как в песне, пришли санитары и нас разогнали. В роли санитаров выступили кухарка Клавдия Ивановна и уборщица тетя Люся (это не я, это Гришка так ее назвал!).

Нормально попрощавшись, расстались, конечно, не друзьями, но острой взаимной ненависти между нами уже не было. Лечение пообещал начать ближе к зиме: во-первых, мне требовалось продумать, как провести его, не выдав секрета, а во-вторых, ближайшие дни у меня были плотно забиты разного рода делами, в частности — объявившимся Роговым с новой парой пэгэбэшных спецов. Плюс договоренность с Осмолкиным натолкнула меня на путь решения кадровой проблемы «Кистеня» — рядовых бойцов на бирже всегда было пруд пруди, а вот офицеров, да еще таких, чтобы стали верными именно мне, а не Шаману, Земеле и Боку (при всем моем к ним уважении) или, не дай бог, вообще кому-то левому — требовалось искать лично.

Три девушки с «нефритовыми» именами (Лин — «красивый нефрит», Ки — «прекрасный нефрит», Хуиланг — «мудрый нефрит»… но объясните мне, идиоту, где в данных словах общий корень, обозначающий этот драгоценный камень?‥) через Чжоу высказали пожелание скрасить наш с Борисом вечер. Опасаясь повторения домогательств и преследований, Черный старательно уточнил у «дяди»:

— Как именно скрасить?

— Музыкой, господина Черный. Изумительноя музыкой моея родины! — проинструктированный Ваном, Чжоу, как и У, прекратил коверкать несчастный русский язык, но иногда все-таки путал окончания.

Пожав плечами, соглашаюсь на эксперимент. В свое время Ванесса Мэй будоражила умы миллионов, почему бы сестричкам не оказаться из этой же категории? На обещанный концерт подходит Бушарин, а за ним следом и Олег, дежуривший в тот день по базе.

Усаженный на почетное место с хрупкой чашкой чая в руках, недовольно кошусь на Вана: где мой кофе? Попытку заменить напиток пресекает все тот же Чжоу:

— Нет-нет, китайскую музыку надо слушать под китайский чай и китайские сладости! — и уносит, гад, мой кофе в неизвестном направлении. Чая не хочу, поэтому просто верчу плошку в руках, остальные следуют моему примеру. Фрукты, залитые карамелью, пользуются большей популярностью.

Девушки выходят в нарядных красных платьях, расшитых черно-золотыми узорами. Не большой я знаток национальной одежды, но терзают смутные сомнения, что вчерашним китайским крестьянкам такое не по карману.

А дальше начался мой персональный ад.

Мужественно выдержав примерно полчаса этого испытания, я сделал три вывода.

1. Они (никто из них) — не Ванесса Мэй.

2. Я — не поклонник традиционной китайской музыки.

3. Это был первый и последний музыкальный вечер в моем доме. По крайней мере, в моем присутствии.

Хотя остальные вроде бы с интересом слушали, а уж про замершую в дверях четверку их соотечественников вообще молчу. Не желая портить людям праздник, сцепив зубы, терплю, но звонок Шамана воспринимаю как манну небесную. Извинившись, удаляюсь с телефоном в соседнюю комнату, откуда потом незаметно и малодушно смываюсь в казарму, временно устроенную в соседнем здании. Где до позднего вечера режусь с рядовым составом в карты, безбожно мухлюя.

Рогов с очередной парой «ряженых» крадет у меня еще два дня. Вернувшись в гимназию, снова включаюсь в игру «давайте изобразим примерного школьника», так что занятия больше не пропускаю. Именно поэтому бойцам невидимого фронта приходится подстраиваться под мое расписание, отдыхая до обеда. Впрочем, то ли я наловчился объяснять, то ли эти «балахоны» оказались посообразительнее, но в сумме трачу на них гораздо меньше времени, чем на первых, так что с Василием прощаемся быстро. Очередные узоры источников, схематично зарисованные в блокноте, прячутся в недрах постепенно собираемой библиотеки. Разумеется, без всяких подписей и шифров, просто разноцветные кривоватые «мерседесовские» звезды с номерами от одного до шести.

Школа гудит от слухов насчет Задунайских, но мы с Борисом тщательно делаем вид, что наше отсутствие во время происходивших невероятных событий — исключительно совпадение. Нам старательно верят, вот только Сергей Гагарин все чаще приглашает нас за свой столик, что после четырехнедельного игнорирования смотрится неожиданно. Так же внезапно оказываюсь поставлен перед фактом приглашения в гости. Казалось бы, ерунда — сходить домой к однокласснику, но когда знаешь, что этот одноклассник — единственный сын главы мощного клана, сосредоточившего в своих руках пятьдесят процентов железнодорожного и морского грузооборота в империи, сразу относишься к этому серьезно.

И смешнее всего — что это действительно банальный