Принцесса для младшего принца - Вера Чиркова

– Я хочу, чтобы ты взяла у меня одну вещь. – Стоявший у окна мужчина перестал изучать звёзды и повернулся к вышедшей из купальни подруге.

– Какую именно? – На ходу расчёсывая короткие, до лопаток, волосы, Апраксия прошла к низкой лежанке и утомлённо опустилась на подушки.

– Вот эту. – Он в три шага пересёк комнату и сел рядом, протягивая на ладони потемневший от времени костяной браслет.

– Зарон… – Апи растерялась лишь на мгновение, потом поджала губы и уставилась на напарника строгим взглядом, – но в таком случае я должна задать тебе несколько вопросов…

– Зачем? – Оборотень смотрел чуть насмешливо. – Чего такого ты ещё обо мне не знаешь?

– Но я не про тебя… – попыталась пояснить она, и Зарон ухмыльнулся ещё шире.

– А я про тебя тем более всё знаю. Бери и не смотри так… а все остальные вопросы решим потом… нам некуда торопиться.

– Но ты же знаешь, что маги… – предприняла Апраксия последнюю попытку сохранить свою свободу.

Вернее, видимость свободы, душой она уже успела за несколько дней прикипеть к этому оборотню, потому и потребовала, чтобы титул дали ему: магам неплохо живётся и без титулов.

– Апи, мне нет никакого дела до магов и их правил. Я хочу, чтобы ты взяла мой браслет, – медленно и чётко повторил он, – сейчас и сама.

– Ну, хорошо. – Женщина хмуро вздохнула и сдалась, впервые в жизни принимая решение, не обдумав предварительно все детали и тонкости последствий своего поступка и не разложив их по воображаемым полочкам в строгом порядке. – Давай.

Почему-то жила в душе магини уверенность, что никогда после Апраксия не пожалеет о сделанном шаге. Не станет клясть себя за то, что так быстро и безоговорочно уступает сейчас его внезапному требованию. Да и не могла не признаться самой себе, что лелеяла в душе затаённую надежду на нечто подобное. Только не ожидала, что он примет это решение так скоро. Хотя могла бы предвидеть, учитывая решительность, с какой он предложил себя в первый же час знакомства.

Апраксия бережно взяла из его руки традиционный браслет оборотней, надела на запястье и протянула руку Зарону, чтобы застегнул и сказал положенную клятву. И обомлела, рассмотрев, что он держит на ладони второй.

– А этот я надену себе, – обыденным голосом сообщил Зарон, немедленно исполняя свою «угрозу». Затем без промедления цапнул нервно вздрогнувшее запястье магини и защёлкнул на нём браслет. – Беру тебя матерью моих детей.

– О пресветлые духи, – ахнула Апраксия, только теперь сообразив, что он женится на ней по закону оборотней, – Зарон!

– Сто двадцать лет, как Зарон, – лукаво ухмыльнулся он, держа перед ней на весу свою руку, – застегивай!

– Но ты говорил, что тебе не больше семидесяти! – возмущённо припомнила магиня, уже взявшись пальчиками за застёжку, однако ещё не сделав последнего движения.

– Я поднимал себе цену, – беззаботно признался оборотень, насмешливо изучая её лицо, – мне хорошо известно, что чистокровные женщины любят молодых мужчин.

– Жулик, – прикусила губу Апраксия, пытаясь не рассмеяться, – по человеческим меркам он выглядел не более чем на тридцать, – ну, хорошо… Беру тебя отцом своих детей.

И она защёлкнула застёжку.

– Я планирую не меньше четырёх, – мгновенно сграбастав её в объятия, объявил Зарон деловито, – но, если ты захочешь больше, я не против.

– Сколько?! – ошеломлённо выдохнула Апраксия. – Да ты с ума сошёл…

– Ничуть. Замок у нас есть, угодья тоже… а всё остальное они и сами себе заработают… думаю, к весеню первенца как раз угадаем, – отбрасывая рубашку, пробормотал оборотень.

И больше не дал ей сказать ни слова.

– Брысь! – Кандирд сбросил надоедливо мяукающего над ухом котёнка с подушки, оглянулся на Илли и обнаружил, что жена уже не сопит уютно у него под боком, а зевая, сидит в подушках. – Это я тебя разбудил?

– Нет, он, – засмеялась Илли, рассмотрела кровожадность во взгляде мужа, озиравшегося явно в поисках предмета, каким можно швырнуть в назойливое животное, и торопливо добавила: – Но он не сам. Его отправили нас будить… И я отлично выспалась и отдохнула.

– Кто отправил? – недовольно буркнул принц, уже догадываясь, кому такое под силу, и мечтая о том замечательном дне, когда будут пойманы все колдуны, отпразднованы все юбилеи и они окажутся в своём дворце.

Он прикажет никому не разговаривать и не ходить до обеда и выгнать из дворца всех кошек. Ну, или хотя бы со второго этажа.

– Мама, конечно. – Илли нежно его поцеловала и рыбкой выскользнула из рук. – Я чувствую, что они все уже поднялись. Нужно уходить отсюда, у Апраксии в стазисе ещё сестра-дриада сидит. Она, конечно, ничего там не чувствует, но нехорошо так обращаться с дриадами.

– Какая сестра? – не понял Кандирд. – Та новенькая, что вчера была с вами?

– Там две было, но вторая, молоденькая совсем, как-то странно себя повела, а разбираться было некогда. Не знаю уж, что он ей делал, чем так испугал, но лечить придётся всем вместе.

– Могу представить… – Принц и на самом деле представил и скрипнул зубами.

– Не думаю, – нежно погладила его по плечу Илли. – Вот этим дриады отличаются от обычных женщин. Над нами нельзя издеваться, невозможно причинить телесную боль и нельзя взять в постель. Зато душа у нас самое слабое и ранимое место… и вот её можно искалечить. Ты идёшь или ещё немного вздремнёшь?

– Иду, – рассудительно произнёс принц, – раз решили разбудить тебя, значит, и все остальные уже поднялись.