Девятый император - Андрей Астахов

– Ободрил, старый хрен! – шепнула Руменика, когда Акун пустил коня вперед.

Только у настоящего скроллинга может быть такой конь, подумала Руменика, восхищенно глядя на Габара. Жеребец непонятно как находил верный путь в этих сугробах. Акун проехал локтей пятьдесят-шестьдссят, потом махнул девушке рукой. Руменика пустила Куколку вперед, всматриваясь в следы. Нужно было ехать быстро, ветер заметал следы в считанные минуты.

Так они проехали с лигу, когда Акун издал какое-то восклицание, которого Руменика не поняла, и показал рукой па запад. Девушка присмотрелась, но увидела только прижавшиеся к равнине тяжелые серые тучи и чернеющие вдали рощицы голых замерзших деревьев.

– Там что-то блестит, – пояснил Акун. – Вроде, как крыша храма. Наверное, это и есть Чудов Бор.

– Я совсем продрогла. Дай хоть глоток вина.

Фляга у Акуна была объемистая, но налитка в ней оказалось совсем немного. Впрочем, этого хватило Руменике, чтобы согреться, хоть и ненадолго. Они снова поехали гуськом, полагаясь на чутье вороного и с надеждой поскорее попасть в тепло и поесть горячего.

– Как люди вообще могут жить в этой стране! – ворчала Руменика. – Интересно, тут бывает лето, или нет? Просто какая-то ледяная преисподняя, мать ее!

– Село! – воскликнул Акун. – Мы добрались.

– Благодарение Единому! У меня, похоже, даже желудок замерз.

Теперь и Руменика могла видеть на горизонте маленькое блестящее пятнышко над равниной. Даже лошади, казалось, взбодрились, почуяв близость жилья, пошли быстрым шагом. Очень скоро вдали уже различалась россыпь бревенчатых изб, вытянувшихся в длинную полосу и с трех сторон окруженных лесом.

Именно в это мгновение Руменика ощутила прилив тепла к левой руке. Взглянув на свои пальцы, она увидела, что каролит в перстне Гармена ди Браста светится мягким зеленым огоньком. Она невольно залюбовалась этим красивым зеленым свечением, а потом сообразила, что это наверняка неспроста, что тут замешано какое-то очередное волшебство, и Акун обязательно должен знать, почему это камень вдруг начал светиться.

– Акун, у меня камушек в кольце светится! – крикнула она.

– Это хорошо, – донеслось до нее вместе с порывом ветра. – Мы у цели.

Метель, казалось, начала стихать. Ближе к селу тракт, который они потеряли на равнине, вновь стал хорошо различим. Лошади с шага перешли на рысь, благо плотный снег позволял им идти быстрее. Акун больше не требовал ехать за ним строго след в след. Руменика уже различала фигурки людей, работавших у своих домов; уже был заметен белый дым из печных труб, который порывы ветра разрывали в клочья и рассеивали в воздухе. Камень в перстне разгорался все ярче и ярче, чувство тепла в руке становилось все сильнее. Руменика собралась было снять перстень и спрятать его и уже начала стягивать кольцо с пальца, как вдруг Акун резко натянул поводья, и его Габар встал как вкопанный. Руменика подъехала к нему, но Акун даже не взглянул на нее. Он смотрел в небо, и лицо его стало почему-то почти таким же серым, как нависшие над их головами тяжелые тучи.

– О, Эш-Леш, только не это! – прошептал Акун, не сводя взгляда с черного пятнышка, парящего в небе у нижней границы туч.

– Акун, почему мы остановились?

– Я надеялся, что с нами этого не случится, – сказал Акун, и Руменика уловила в его голосе странное, неожиданное для старого воина смирение. – Но, видно, милость богов не бесконечна. Теперь поздно бежать. Он нас заметил.

– Кто заметил? Что происходит, Акун?

– Видишь? – Акун указал на темное пятнышко в небе.

– Это какая-то птица. Ну и что?

– Это гриф. В этой стране грифы не водятся. Он такой же пришелец здесь, как и мы.

– Подумаешь, какая-то птица!

– Гриф не просто птица. Это вестник смерти.

– Я не понимаю тебя, – Руменика ощутила давящий страх.

– Этот гриф появился здесь совсем не случайно. Сама по себе птица не страшна. Но этот граф – не простой. Это глаза. Всевидящее Око.

– Акун, почему ты всегда хочешь меня напугать? Или объясни все толком, или перестань говорить загадками.

– Я не пугаю. Риман ди Ривард предупреждал меня о том, что мы можем встретиться с Легатом. Наши враги знают, что мы здесь. И мы совершили оплошность – мы, сами того не желая, привели Легата к мальчику.

– Кто такой этот Легат?

– Это зло. Едем вперед. У нас нет выбора; если твой брат находится в этом селе, мы еще можем попытаться его спасти.

– Акун!

– Не время разговаривать. Вперед!

Вороной рванулся с места, прямо в поднятую ветром снежную мглу. Руменика была испугана, и страх ее рос с каждой секундой. Ее испугали не столько слова Акуна, сколько его лицо. С того момента, как она бежала из Гесперополиса и до этого дня она ни разу не видела старого милда растерянным или озадаченным. Как ни пытался Акун скрыть охватившее его волнение, лицо его выдавало. Нервозность старого воина была пугающей, и Руменика никак не могла взять в толк, чем же так напугала неустрашимого воина мерзкая черная птица, собирающая падаль, и как она может быть чьими-то глазами.

На самой окраине деревни, когда до ближайших усадьб осталось футов пятьдесят, Акун вновь остановился и поднял руку, привлекая ее внимание. Руменика придержала свою лошадку, подъехала к старому воину. Милд снова ее удивил; он что-то бормотал, закрыв глаза и держа перед собой правую руку ладонью от себя. Руменика подумала о молитве, но Акун не молился.

– Надо ехать туда, – Акун показал прямо перед собой. – Оттуда идет магический поток. Но я не могу понять, в чем дело. Поток очень слабый, я едва его уловил. Кто-то пытается вольно или невольно поставить экран, чтобы скрыть каролитовую эманацию. Либо сам кристалл очень мал.

– Ни черта в этом не понимаю. Едем прямо?

– Прямо, – Акун пришпорил коня.

Руменика нисколько не сомневалась в удивительных способностях Акуна. Путеводный шар убедил девушку в могуществе магии скроллингов. Поэтому она полностью доверилась Акуну. Они поехали по узкой, зажатой между двумя рядами плетней и заборов улице, сопровождаемые лаем собак и любопытными взглядами местных жителей. Они проехали всю деревню до конца, прежде чем Акун снова остановился.

– Туда! – сказал он после недолгого колебания, показывая в сторону дальних домов, расположенных почти у самого леса. – Поток идет оттуда.

Последний отрезок пути занял не более минуты. Сердце Руменики бешено колотилось от волнения. Теперь не оставалось сомнений, что Акун наконец-то привел ее к брату. Она взглянула на небо. Гриф исчез.

– Он здесь, – сказал Акун.

– Мой брат в этом доме? – поморщилась Руменика. – А ты не мог ошибиться?

– Твой брат здесь, – повторил Акун и добавил: – И Легат тоже очень близко.