Кровь и честь - Андрей Ерпылев

— Вы можете говорить что угодно, — штаб-ротмистр Баргузин расстегнул тесный ворот мундира и повертел шеей, — а стреляться в такое утро — грех. Вы только посмотрите, господа, что за погода!

Утро действительно выдалось великолепным. Солнце едва-едва поднялось над частой гребенкой далекого леса, молодая травка была покрыта серебристой росой, могучая река в нескольких шагах бесшумно катила свои спокойные, будто политые маслом воды к морю. Ранние пичуги пробовали голоса в окутанных легкой дымкой прибрежных кустах, а из-за реки им вторили автомобильные клаксоны просыпающегося города.

— А по мне, так только в такое утро и стреляться, — заявил, как всегда безапелляционно, князь Лордкипанидзе, давно уже распахнувший на груди шинель, дабы все присутствующие могли полюбоваться новеньким анненским крестиком. — Отдать Богу душу посреди подобной благодати — это ли не счастье? Вы только представьте: дождь, слякоть, в двух шагах ни черта не видать, а вы, как дурак, с пистолетом… Или зимой, к примеру. Бр-р-р! Нет, что ни говорите, а нынешнее утро — самое благоприятственное…

— Чтобы получить свинцовый орех между глаз! — фыркнул штаб-ротмистр.

— Типун вам на язык! — яростно сверкнул глазами князь. — Накаркаете!

— Ну, я же не уточнил, кто именно получит пулю… — развел руками Баргузин. — А вы чего молчите, Бежецкий? — переключил он внимание на задумчивого Сашу.

— Помалкиваю, как и надлежит младшему в присутствии старших, — кротко ответил поручик. — По возрасту и по чину.

— Правильно! — хлопнул Александра по спине князь. — Это по-нашему! Вот что армия делает из зеленых юнцов!

— Отстаньте от него, поручик, — Баргузин поморщился. — Он и в гвардии был скромен и обходителен, не чета некоторым… Да вы расстегнитесь, расстегнитесь, Саша — тепло, как летом. Или вы там, на юге, отвыкли от скупых милостей нашей природы?

— Почему же, — поручик расстегнул шинель. — Там тоже не всегда лето. Особенно — в горах.

— В горах! — воскликнул Лордкипанидзе. — Какие там горы? Жалкие холмики! Вот у нас, на Кавказе!..

И осекся.

Нет, нужно отдать должное гвардейцам: челюсти у них не отпали, но то внимание, с которым они изучали Сашин мундир, стоило многого…

«А что, если бы я, для смеху, нацепил афганскую ленту через плечо? Да с золотой звездой вкупе?»

— И что самое интересное, — задумчиво пробормотал Баргузин, отрываясь от созерцания Сашиных наград, — до сих пор за это не выпито ни рюмки водки. Непорядок.

— Какой водки? — Горячий грузин обнял засмущавшегося Александра и поцеловал, уколов вечной щетиной. — Вина! Нашего, грузинского! И чтобы музыка!..

Он выпустил Сашу из объятий и прошел по лужку в горском танце, аккомпанируя сам себе гортанной песней.

— Кстати, — молодой человек вспомнил о разговоре с Вельяминовым, — завтра приглашаю вас и всех товарищей по полку — кто пожелает, конечно — в «Купца». Там уже заказан зал, музыка… Погуляем на славу.

— Браво! — Штаб-ротмистр похлопал. — Вы не устаете меня удивлять, поручик. Возвратились героем, сорите деньгами… Надеюсь, для банкета не придется закладывать родовое имение, как…

— А вот и виновник торжества! — прервал его довольно невежливо князь, указывая на бесшумно остановившийся рядом с их авто шикарный вельяминовский «Руссо-Балт». — Точен, как всегда!

Почти одновременно с Дмитрием появились секунданты Линевича — невысокий штатский с весьма военной выправкой и морской офицер.