Любовь сильнее меча - Андрей Легостаев

Радхаур вдруг отчетливо понял, что все предсказания могут оказаться чушью, что смерть в облике Берангера смотрит ему в глаза. Но ему не было страшно,

Марьян, вся сжавшись, словно от ледяного холода, без единого движения, даже, казалось, и не моргая, глядела на возлюбленного.

Единственное, что пугало Радхаура больше, чем возможная гибель так это то, что между ними в любое мгновение может встать Белиал. Как ему надоели все непрошенные опекуны! Хуже нет предрешенности!

Оба противника устремились друг к другу одновременно, мечи схлестнулись в яростном ударе, скользнули друг по другу до рукоятей. Берангер пытался вывернуть меч, но от могучего движения и сам не удержал — оба клинка вылетели из рук сражающих.

Радхаур еще не успел понять, как так получилось, что меч вылетел из рук, как получил мощный удар правой в челюсть. Словно вспышки молний взорвались в голове, не помогла сила полученная от торса Алвисида — столь внезапен оказался удар. Всю массу тела, всю праведную ярость вложил герцог в этот, возможно последний в жизни, удар.

Радхаур упал.

Не успел вскочить — Берангер одним прыжком уселся на него, прижал к земле. И занес над головой выхваченный из-за пояса кинжал.

Пронзительно закричала Марьян — казалось, ее крик поднимет на ноги спящих в лагере. Хотя нет, очень далеко ни один крик не донесется…

Надо же о каких пустяках думаешь перед смертью! Вот и верь после этого в предсказания, в предназначение.

— Радхаур, перед тем как убить тебя я прощаю тебе смерть моих братьев, — серьезно сказал Берангер. — Игл убил твоего отца и братьев. Ты отомстил. Теперь мщу я.

Кинжал был занесен и герцог не собирался медлить или щадить смертного врага.

Радхаур не закрыл глаза, не молился. Он желал сейчас, чтобы прекратился истошный крик Марьян. Ему очень хотелось перед смертью услышать тишину.

И вдруг Берангер замер в уже начатом движении, рука с кинжалом бессильно упала, он сам как-то обмяк и повалился на спину.

Радхаур сбросил его с себя и рванулся к мечу. Он увидел во лбу Берангера знакомую остро отточенную спиральку.

— Гуул! — закричал он и в голосе его звучала такая ярость, что даже Марьян замолчала. — Гуул, выходи и прими бой! Ты опозорил меня! Я дал слово, что поединок будет честным! Я поклялся, что пришел один! Выходи, я убью тебя.

Гуул вышел на дорогу.

— Вынимай меч и сражайся! — прокричал Радхаур, бросаясь к нему.

Гуул ловко увернулся от разящего металла Гурондоля.

Радхаур развернулся и встретился с ним глазами.

— Кто позволил тебе вмешиваться в поединок?

— Наследник Алвисида должен жить!

— Ах так, да? — от гнева Радхаур не находил слов. — Ты! Если ты сейчас не примешь бой… то я… Я разобью своим мечом торс Алвисида, клянусь в этом Силами Космическими!

Гуул побледнел, закусил губу.

— Считаю до трех, — прохрипел Радхаур. — Или ты принимаешь бой или… Я уже сказал, я уничтожу торс, разобью на мелкие куски и ни один маг никогда его не соберет. Ну решайся! Раз! Подними же меч!

— Наследник Алвисида должен жить, — словно самому себе сказал Гуул.

— Два! Ну же! Ты опозорил меня, так отвечай за свои дела! Защищайся, или я заколю тебя, не смотря на всю твою ловкость! Ну!

— Постой! — Гуул вытянул к нему руки с раскрытыми ладонями. — Подожди нападать, пусть будет по-твоему. Я принял решение.

— Какое?

— Слушай:

Волю Алгола сердце хранит.

Слушай же файл мой, о Алвисид!

В роще зеленой птица свистит,

В небе же солнце стремится в зенит,

Бьется волна о холодный гранит,

Все о тебе, Алвисид, говорит.

Гневом и яростью разум горит.

Пал ты в бою, мой Алвисид,

Дух твой незримо над миром парит,

И этот Наследник тебя возродит.

Мне Алгол никогда не простит,

Если Наследник будет убит.

Зло таковое в мире царит,

Что не понятно как поступить.

Но Алвисид будет жить!

Саве, саве, саве, энтер!

Гуул замолчал.

— Что это? — спросил удивленный Радхаур. — Что за бред?

— Мой шестнадцатый файл, — торжественно сказал Гуул. — Прощай, Наследник Алвисида, я сделал все, что мог.

Он скрылся среди деревьев.

— Стой! — закричал Радхаур.

Но было поздно — алголианин словно растворился в воздухе. Искать его по лесу было бесполезно, в лучшем случае найдешь труп с пронзенным кинжалом сердцем. Радхаур знал, что шестнадцатый файл поется перед исполнением священного обряда Дэлетс.

— Ну и дурак! — зло бросил в пустоту Радхаур.

Подошел к Марьян, она настороженно смотрела на него. Он подал ей руку, она встала, ожидая чего угодно — что он ударит ее, прогонит прочь. Сердце замерло, готовая взорваться от горя и боли.

Он прижал ее к себе левой рукой, в правой сжимая рукоять меча. Она заплакала, обхватив его руками.

Так они стояли долго, минут пять. Из лесу не доносилось ни звука.

Наконец Радхаур мягко отстранил ее, подошел к дереву и отвязал поводья коней.

— Давай я помогу тебе сесть, Марьян, — предложил он.

И тут ее как прорвало. Она начало говорить: как ждала его возвращения из драконовой страны, как боялась — за него, Радхаура, как боялась в тот миг, когда ее нес дракон и боялась потом, в лодке, в подземелье, и боялась, когда всю ночь Берангер мчал вперед, не давая ей отстать, и как она боялась сейчас, когда Берангер чуть не убил его…

Радхаур не слушал, он думал о своем.

Первым, кого они увидели в лагере, был Этвард.

— Марьян! — удивленно воскликнул король. — Откуда ты?

— Берангер привез ее, — ответил Радхаур спрыгивая с коня.

— А где же тогда он?

— Валяется на дороге.

— Ты сражался? И мне ничего не сказал?!

— Зачем? Да и он требовал, чтобы я приехал один, иначе он пригрозил убить Марьян. Извини, Эмрис, но я не мог сказать даже тебе.

— Да, Уррий, прости я погорячился. Да, я же тебя искал, чтобы сообщить…

— Что?

— Что та белокурая девушка вовсе не Марьян. Ее отец Бартл узнал…

Радхаур улыбнулся и посмотрел на стоявшую рядом с ним возлюбленную.

— И кто она? — честно говоря, сейчас это не очень Радхаура интересовало, он переживал происшедшее снова и снова и думал — где же Иглангер?