Операция «Танненберг» - Руслан Мельников

– Ну… – немец замялся, пожал плечами. – Не знаю я.

Видимо, слова эти достигли ушей Телля. Вальтер встрепенулся. Демонстративно поднял с земли яблоко. И арбалет. Заряженный.

– Я, правда, не знаю, – немец нервно сглотнул. – Знаю только, что в том районе удобный плацдарм для похода в глубь польских владений.

Плацдарм? Удобный? Да, пожалуй. Из Добжиньских земель, глубоко вклинивающихся в Польские территории, можно нанести стремительный и сокрушительный удар по Куявии, Мазовии, а после – и по остальным польским княжествам. А уж если каким-то чудом открыть во Взгужевеже межвременной портал…

– Что ты еще знаешь? – свел брови Бурцев.

– Что Взгужевежу охраняет небольшой, но сильный отряд. Что там возводятся укрепления. Что уже построена взлетно-посадочная полоса для авиации.

– Авиации?!

– Во Взгужевеже сейчас базируются два «мессершмита».

Вот даже как! Что ж, если на месте фамильного замка Освальда Добжиньского оборудовали взлетку, значит, в зоне досягаемости фашиков будет находится любая, даже самая удаленная, польская крепость. И наверное, не только польская.

– Еще? Что знаешь еще?

– Что во Взгужевежу перебрасывают технику цайткоманды и орденскую артиллерию. Специально для этого и дорогу проложили, – немец кивнул на широкий тракт.

– Так она ведет прямо к Взгужевеже? Дорога эта?

– Да. Я уже совершил туда один рейс.

Шарфюрер СС говорил. Бурцев хмурился. Похоже, добраться до заветной платц-башни будет не так просто, как представлялось вначале. Да чего уж там – невозможно будет до нее добраться.

– Кто командует войсками во Взгужевеже?

– Магистр, – сказал пленник.

И запнулся, прикусив язык.

Сболтнул совсем уж лишнее?

– Какой магистр? Тевтонский? Ульрих фон Юнгинген? Или ваш – бригаденфюрер Томас Зальцман? Говори?

Вальтер Телль подбросил яблоко. Поймал. На наконечник стрелы.

– Не тевтонский – наш, – понуро свесил голову немец. – Магистр эзотерической службы СС. Интересуется он очень Взгужевежей.

– В смысле.

– Ну… ищет…

– Что значит ищет?

– То и значит. В земле роется, в развалинах копается. Больше я ничего не знаю.

Бурцев кивнул. Зато он теперь знал. Догадывался. Понимал.

Роется? Копается? Ищет? Только одно там можно искать. Уцелевшие после гибели Взугжевежевского замка магические шлюссель-башенки – вот единственное, что могло заинтересовать эсэсовского магистра. Те самые башенки, что обнаружит позже, много позже – в конце тридцатых годов двадцатого века – исследовательская экспедиция фашистских эзотериков-археологов.

Выходит, цайткоманда решила воспользоваться арийскими «ключами» раньше. Вскрыть магическую заначку прежде срока. И что дальше?

Может быть, очередной скачек во времени разыграет совершенно новую карту. А может, использовав колдовские артефакты в пятнадцатом веке, фашики положат их на прежнее место, чтобы пять столетий спустя снова… В общем, чтобы все шло своим чередом.

И вот тут Бурцева как в колодец головой окунули.

Стоп! Не так все! Не то все! Изначально неверный посыл!

Какой прок от шлюссель-башни во времени, ограниченном всеохватывающей капсулой континиумного стабилизатора? Цайтпрыжки без анкер-менша невозможны. Но…

Перед мысленный взором Бурцева вновь была гиммлеровская папка, украшенная свастикой. И четкий шрифт секретных документов.

…но заветный анкер можно использовать дистанционно – перекачав сущность якоря-стабилизатора из человека в малую башню перехода. Наполнив поделку из мертвых камешков тем, что заставляло фашиков охотиться за живой Аделаидой. Для этого, правда, годится не всякая шлюссель-башня, а та лишь, на которой лежит магический отпечаток платц-башни Взгужевежи. Башенки, хранившиеся под развалинами замка, не могли не иметь такой метки.

Вот зачем эсэсовцы затеяли раскопки! Им не удалось притащить во Взгужевежу Аделаиду или ее труп. И они обеспечивали запасной вариант покорения времени.

Будет сложный ритуал. Будет задействован ментал, астрал и прочий трал-трал-перетрал… Будет дистанционная перекачка. Уже не столь безопасная, как изъятие во время транса магического ключа-шлюсселя.

Во время ритуала человек-якорь погибнет. Не просто погибнет – исчезнет. Без следа.

Бурцев покосился на Аделаиду.

Погибнет… Исчезнет…

И мир вокруг тоже изменится, если время покорится цайткоманде. Не в самую лучшую сторону изменится мир…

Можно ли остановить эсэсовского магистра, можно ли сорвать его планы? Можно! Нужно!

Каковы главные звенья этой цепи? Остатки Взгужевежевской платц-башни – раз. Мертвый, бесстрастный, беспомощный сам по себе, но необходимый для проведения ритуала алтарь, посредник и катализатор…

Бригаденфюрер и магистр эзотерической службы СС Томас Зальцман – два. Инициатор, жрец, живой носитель ключа-шлюсселя, изъятого у Аделаиды…

Сама Аделаида – три. Анкер-менш. Пассивный и обреченный участник предстоящего действа, от которого ей не сбежать, не укрыться. Жертва…

И шлюссель-башня. Или башни – без разницы. Это – четыре. Инструмент. Жертвенный нож. Ножи… И вместилище высвобождающейся сущности. Сосуд, в котором смешается шлюссель и анкер. Гремучая смесь, что откроет путь в прошлое. Или в будущее. Куда пожелает жрец.

Чем это чревато, можно только гадать.

Но выбей любое звено – и цепь рассыплется, развалится, ритуал не состоится.

Какое звено? С платц-башней ничего не поделаешь. До шлюссель-башен, что разыскивает под руинами Зальцман, так просто не доберешься. Аделаида должна жить. Значит, умрет магистр-бригаденфюрер.

Решено. Во Взгужевежу все же ехать придется. И не для того уже, чтобы бежать от своей судьбы через магический хронопортал – это им теперь позволят вряд ли. А чтобы изменить судьбу. Убить магистра Зальцмана чтобы.

«Покушение, – подумал Бурцев, – удачное покушение на шишку эзотерической службы СС – вот что им нужно в первую очередь».

Тогда и только тогда удастся спасти Аделаиду. И весь мир заодно.

Это уже становилось привычкой – спасать малопольскую княжну и мироздание в придачу. До кучи…