Сын Дога - Алекс де Клемешье

– Ну?

– Конклав к тому времени разогнали. Воропаева наверняка находилась в полной растерянности, оставшись без поддержки такой мощной организованной структуры. Глава Конклава, опять же, исчезла, бросив товарку на произвол судьбы. Матрена, может, и сильная ведьма, но к войне с обиженным Темным магом и его дружками была не готова. К тому же отправили Аесарона на обычную зону. Почему позволил себя арестовать? Почему не сбежал? Может, его и способностей лишили на срок отбывания? Может, ее вина перед ним серьезнее, чем она себе представляет? Должно быть, Воропаева ответов на эти вопросы не находила. Никак не могла разобраться, не понимала. И потому это мучило и пугало ее еще сильнее. До одури пугало, до паранойи.

– И?..

– А все оказалось проще. Аесарон тогда был настоящим бандитом. Сами знаете, сколько их в ту пору развелось, – страна в руинах лежала, нормальных мужиков почти не осталось, чтобы за порядком следить. В городах-то еще более или менее, а в провинции, в сельской местности… Вы ведь и сами тут были единственным представителем власти на несколько сел, на сотню километров! Ну и колобродили, мрази… А он считался авторитетом, вот ему на воровской сходке и поручили стать «смотрящим» на зоне. Должен был проводить обучение и разрешать конфликты среди потенциальных и инициированных уже в колонии Иных. То есть фактически ему требовался любой повод, чтобы попасться органам правопорядка с последующим заключением под стражу. Скорее всего он и воспользовался чем-то, что случайно подстроила ему Воропаева. А может, она и вовсе ни при чем тут, сама себе все напридумывала, а на самом деле – просто так совпало.

– Возможно, должно быть, скорее всего… – устало вздохнул Денисов и поднялся с корточек. – Энто только предположения. А боялась она взаправду, лишнего слова сказать не могла. И любой пустяк с его грядущей местью связывала. Хочешь сказать, из ума выжила? Нет, Евгений Юрьич. Матрена даже очень в рассудке была. Я пришел к ней про «миноискатель» спрашивать – так она прямо онемела…

– Кстати, да! – Угорь пошарил в кармане брюк и вытащил два одинаковых украшения – крупные красные камни на кожаных шнурках. – Помните? Вот этот – наш, который Силой заряжен. Мы им пользовались для поиска аномалий. А вот этот – из колонии, «пустышка». В тюрьмах их делают, понимаете? Десятками делают. Возможно, и Аесарон когда-то такие своей Силой заряжал. Вот оттого и испугалась она, ошибочно связав Темный амулет из тюрьмы и Аесарона, оттого и не хотела вам ничего рассказывать. Ну, скажите, если за всем этим стоит он – для чего же так долго ждал? Три месяца назад узнал, где она прячется, а расправиться решил только сегодня?

Участковый с сомнением покачал головой и простер руку:

– Ты ж и сам видишь: по чьему-то приказу убили. Ликвидировали. Поизмывались вдоволь, но кровь оставили, следы замели. Опять же, не забывай, какой сильной ведьмой она была – уничтожить такую только Высшему вампиру, может, и по силам. Есть у нас в районе Высшие вампиры? Нет. Скажешь, «гастролер» заявился? Нет. Зачем бы «гастролеру» убивать, раз кровь пить не собирался? А у Аесарона в команде Высшая нежить уж наверняка найдется. Все одно к одному, Евгений Юрьич. Видишь? Она даже дернуться не успела.

Трудно, невозможно было смотреть на печального, осунувшегося Денисова. Но Угорь заставлял себя не прятать взгляд, заставлял себя выдерживать и впитывать ту боль, косвенной причиной которой Евгения считал его пожилой друг.

– Вы допускаете ошибку, Федор Кузьмич. Понимаю, что сейчас вы воспримете мои слова как еще одно доказательство настигшего Воропаеву возмездия. Я пока не знаю, насколько сильным был вампир, но его сила и опыт не имеют в данном случае никакого значения. Потому что ведьма не сопротивлялась. Вообще. Даже попытки не сделала. Хотя под рукой у нее было полным-полно средств, и она находилась на своей территории, в своей крепости. Выглядит так, словно она смирилась, увидев убийцу. Так? Так. Но! Ни один руководитель не отправит вампира на задание туда, где может потребоваться проникновение в жилище. Вампир не может войти без приглашения. Этот – вошел. Значит, его впустила сама хозяйка. Мог Аесарон такое заранее предполагать? Вряд ли. Не стал бы он рисковать и оставлять Воропаевой шанс если и не спастись, так хотя бы задорого продать свою жизнь, шум устроить на всю деревню.

– Тут ты прав, Евгений Юрьич, – подумав, согласился Денисов. – Ежели бы кто-то проломиться сквозь защиту пытался – я бы энто раньше почуял. Сама она убийцу впустила, сама. С перепугу, что ли? Следов борьбы нет, а ить полосовали ее долго и жестоко… Ты чего замолк? Заметил что-то?

– Вспоминаю, кто еще в тот момент у костра присутствовал, когда я имя ведьмы назвал…

– Не нужно ломать голову, Светлые! – донесся снаружи голос и одновременно – звук шагов на тропинке, ведущей от калитки к крылечку. – Я войду?