Шторм-вор - Крис Вудинг

– Ваго, это не ты, – сказала она.

– Это я, – резко ответил голем. – А вот то нелепое покрюченное пресмыкающееся, которое вы знали, не имеет ко мне никакого отношения.

Пятясь от него, Моа и Турпан отступили уже к самому краю пропасти. Турпан прикидывал шансы прошмыгнуть к лифту, но где им было переиграть голема с его молниеносной реакцией… Кроме того, Турпан понятия не имел, как Моа удалось запустить лифт в первый раз. Даже если они проскочат мимо Ваго, то далеко не убегут.

– Нет, то был ты, Ваго, – говорила между тем Моа. – До того как они поймали тебя и промыли мозги, ты был собой. Когда мы тебя нашли, ты не служил Протекторату, ведь правда? Можешь посмотреть мне в глаза и сказать, что притворялся, что ты все это время шпионил за нами?

Голос Моа звенел от отчаяния, однако она держалась с поразительным спокойствием. У Турпана вдруг защемило сердце от любви к ней, к Моа, какая она есть. Она упорно пыталась найти в других что-то хорошее, даже в големе, полумеханическом существе, вознамерившемся ее убить. Ее вера в людей была, наверное, единственным оставшимся у них оружием. Во всяком случае, Турпан ничего не мог предложить.

– Скажи мне! – требовала девушка. – Скажи мне, что ты с самого начала собирался предать нас!

Ваго не отвечал, и его молчание яснее любых слов выдавало правду.

– Что они с тобой сделали? – спросила Моа уже мягче. – Ты забыл своих друзей?

– Мы никогда не были друзьями! – огрызнулся Ваго.

– Нет, были, – возразила она. – И однажды ты спас мне жизнь. Но тогда ты был другим. Тем Ваго, который носил с собой мертвую птицу, потому что считал ее красивой. Тем Ваго, который сидел рядом со мной, когда я очнулась, чудом избежав гибели. Мы были друзьями. И не имело значения, что ты – голем, а я – девчонка-выродок из гетто. Мы…

– Я был человеком! – воскликнул Ваго. – Убийцей! Вот кем я был! Я заслужил свое уродство. Пусть я ничего не помню, но какая разница тем, кто погиб от моей руки? Их не вернуть. Я – их убийца.

Моа потеряла дар речи, потрясенная горечью в его голосе. Она задрожала, глаза ее наполнились слезами.

– Мне все равно, – прошептала Моа. Голем изумленно уставился на нее, луч света упал на человеческую половину его лица.

– Что?

Моа переступила с ноги на ногу и вытерла слезы.

– Мне все равно. Это был не ты.

– Нет, это был я, – твердо возразил Ваго. – Ты не можешь мне этого простить, Моа.

– Не говори мне, кого я могу простить, а кого нет.

Она выглядела такой хрупкой и беспомощной, что казалось, будто ее может сдуть малейшим дуновением ветерка.

– Я видела, каким ты был в первые дни. Ты был похож на ребенка. Когда тебя переделали, ты родился заново. Та, прошлая жизнь, не принадлежит тебе. Ты не злой, Ваго. Ты просто думаешь, что ты злой.

– Хватит! – взвизгнул голем и прыгнул вперед.

Турпан был готов к такому повороту, но его это не спасло: голем двигался слишком быстро. Обойдя Турпана, Ваго метнулся к Моа. Его рука ударила Турпана по лицу, как железная палка. Если бы не респиратор, юноша лишился бы нескольких зубов; а так он только упал на спину, перекувырнулся… и с криком полетел в пропасть.

Ваго пушечным ядром врезался в Моа, повалил на пол и вцепился ей в горло. При падении она ударилась виском об пол и чуть было не потеряла сознание. Моа расплакалась в голос от ужаса и боли, тушь потекла по щекам черными струйками.

– А теперь ты меня прощаешь, Моа? – прошипел Ваго, приблизив свое лицо к ее лицу, и начал сжимать ее горло.

– Турпан… – рыдала она. – Что ты с ним сделал?

– Думаю, убил, – ответил голем.

Раздался еще один взрыв, на этот раз гораздо более громкий. Монолитные стены вокруг стонали и трещали. Ваго посмотрел вверх, потом снова на Моа.

– А теперь я убью тебя, – закончил он. Девушка хотела покачать головой, но не могла шевельнуться в стальной хватке голема.

– Я не хочу умирать, – прошептала она. – Не делай этого. Пожалуйста, не надо. Я хочу жить.

«Я хочу жить». Неприкрытая искренность растопила лед в сердце Ваго и пробила брешь в незавершенной обработке Протектората, туманящей его мозг. Девушка на полу вдруг перестала быть для него просто какой-то грязной крысой из гетто. Это же Моа! Да, так ее зовут… И она действительно раньше была ему другом… единственным человеком на свете, который был добр к Ваго, когда все остальные презирали и ненавидели его. Она верила в него до самого конца. И он так жестоко отплатил ей за добро…

Возможно, он хотел понести наказание за свои грехи. Возможно, поэтому он позволил превратить себя в чудовище. Возможно, поэтому стойкая вера Моа так злила его…

Ваго не знал. Но он уже не мог причинить вреда этой девушке.

Он отпустил ее шею и встал. Моа сжалась в комок, обхватив голову руками и всхлипывая. Голем подошел к краю пропасти и посмотрел вниз: там, цепляясь за узкий выступ кончиками пальцев, висел Турпан. Юноша уставился на Ваго ненавидящим взглядом.

– Я так и знал, что ты не упал. Иначе бы я услышал, – сказал голем.

Он присел на корточки и, схватив мальчишку за запястья, вытащил его наверх. Турпан, не в силах встать, подполз к Моа, и она крепко обняла его, дрожа от страха и облегчения.

От следующего взрыва зал содрогнулся так, что даже Ваго покачнулся. Затем последовал еще один, и еще. Из шахты лифта доносился скрежет рвущегося металла, меж дверных створок начал просачиваться дым. Снаружи в небе кипели облака, черные грозовые тучи, возникающие из ничего над Цитаделью и расползающиеся над городом. Надвигался шторм.

Ваго посмотрел на двери лифта, потом на далекий горизонт.

«Я хочу жить», – снова прозвучал в его голове голос Моа.

Голем подошел к съежившимся на полу Турпану и Моа, подхватил их и взял под мышки, крепко прижав к бокам. Дети вырывались и ругались, Моа умоляла отпустить их, но Ваго не обращал внимания. Он сделал два шага для разбега и прыгнул в небо.