Перекрестье земных путей - Ариадна Борисова

Малый сход расположился в Двенадцатистолбовой юрте. Решили послать на разведку мальчишек из отряда Модун. Это было их первое задание. Вскоре часть группы вернулась с донесением, а часть осталась на Пятнистой горе следить за чужаками.

Пятнистая гора, сбитая из красного песка и светлого камня, что дало ей название, возвышалась чуть дальше лиственничного колка. Она предваряла собою правую гряду островерхих утесов, которые загораживали долину с севера. Слева начинала свой разбег левая гряда гор. На сплошной, без перешейков, вершине темнел редкий сосновый лес. Пятнистая была удобна для наблюдения и охраны, но выставить на ней стражу пришельцы почему-то не догадались.

Разведчики доложили, что в стане смешаны люди нескольких племен и олени у них разномастные. Среди невеликих в росте оленей тонготов и ньгамендри бродили большие рыже-бурые одулларские и совсем мелкие, едва ли крупнее гуранов. По-видимому, олешки племени луорабе – обитателей берега Мерзлого моря. Судя по меткам на ушах, животные принадлежали разным хозяевам, хотя находились в одном стаде. На боках лошадей тоже красовались разные тавра. Табун пасся в березовом придоле у Пятнистой горы.

Люди ставили чумы. Перед опрокинутыми нартами сидели ездовые собаки тундровых одулларов. Народу, не считая детей, было на удивление много. Лазутчики выделили около двух двадцаток сонингов, облаченных по-военному в белое и при полном вооружении.

Присутствующие на сходе обменялись тревожными взглядами. Если сонинги ходят в боевой справе, значит ли это, что их намерения недобры? Тонготы и ньгамендри, как известно, недолюбливают друг друга. Что могло объединить давних недругов? Да и вообще, зачем в долине собрались разные племена и роды Великого леса?

– Спасаются от Бреши, – вздохнул Сандал. – Ищут новые земли, нас хотят выжить отсюда.

Возбужденно сверкая глазами, отрядник Быгдай спросил у багалыка:

– Будем ждать или выступим первыми?

– Погоди выступать, – отмахнулся Хорсун. – Разберемся сначала.

Дверь хлопнула, и точно огонек вспыхнул – забежал Болот. Рыжие косицы от скорой езды встали торчком, лицо в гневе цветом сравнялось с волосами.

– Что случилось? – вскинулась воительница.

Виновато глянув на мать, Болот повернулся на запятках к Хорсуну и выпалил:

– Мы поступили дурно, багалык!

Произошло вот что.

Рядом с чужим табуном собак не было, стражей всего трое. Чиргэл и Чэбдик предложили обогнуть березовый придол, бесшумно подкрасться к табуну и привязать к хвостам пары-тройки лошадей ветряные трещотки.

Такие трещетки охотники используют во время волчьих облав. Деревянные вертушки начинают вращаться от малейшего ветерка, поднятого движением. Лучинки, прикрепленные к осям вертушек, задевают наружные ребристые бока трещоток и оглушительно гремят…

Друзья зажали рты, чтобы не захохотать громко. Предвкушали, как здорово будет наблюдать с высоты за перепуганным табуном. Ох, и порскнут же лошади во все стороны от внезапного стука и треска, а кто шумный гонится – не видать! Мигом разлетятся, попробуй, поймай!

Пока трещотки не сломаются, не успокоятся лошади. Чужакам покуда станет не до нападения на кого бы то ни было. Старшинам походников ничего не останется, как явиться в Элен подобру и мирно побеседовать со сходом аймачных. Тогда и выяснятся помыслы, приведшие незнакомцев в долину.

Возмущенный Болот пытался доказать бессмысленность и преступность опасной затеи. Кое-кто его поддержал, но большинству ребят она понравилась. Как ни уговаривал Болот, близнецы не хотели слушать и сумели настоять на своем.

– Не трусь! – смеялся Чиргэл.

– Все удастся, как надо, – улыбался Чэбдик.

Отряженный за трещотками гонец обернулся скоро и привез целых пять. Болот предупредил, что доложит о самоуправстве сходу.

– Докладывай, – весело сказали ему.

Парни были уверены: их потешная задумка принесет удачу. Не то что ругать – похвалят за смекалку багалык и Модун…

Когда Болот садился на коня, Чиргэл бросил вслед:

– Предатель!

Этого Болот, разумеется, не рассказал. Поделил вину на всех. Неприятная весть вместилась в несколько слов.

В Двенадцатистолбовой воцарилась тягостная тишина. Аймачные прятали глаза, стыдясь кинуть взор на поникшую воительницу.

«Пусты годы занятий, – горько думала Модун. – Посвящения отряду не видать как своих ушей».

Молчание нарушил Сандал.

– Как могли твои сорванцы этакое натворить! – напустился на женщину. – Теперь чужаки непременно обрушатся на нас с оружием!

– Может, получится так, как ребята задумали, – тихо сказала она.

– Поглядим, – процедил сквозь зубы багалык. Встал с лавки – грозный, угрюмый, и сход понял: слов больше не будет.

Отправились на конях к северу Элен. Открыто взошли на взлобок Пятнистой горы у стана пришельцев.

Ждать долго не пришлось. Наверх поднялись пятеро в одежде сонингов – белых кафтанах, обутые в короткие торбаза, с белыми ременными обмотками на икрах. На голове самого рослого, по виду человека саха, блестел железный шлем. Мужчины выглядели изможденными, но шаги их были тверды.

– Зачем вы разогнали наших коней? – опустив положенное приветствие, с ходу спросил воин в шлеме, очевидно, старшой.

– Вы не повестили о своем приходе, – уклончиво ответил Хорсун.

– Мы хотели переговорить с вами после укрепления стоянки.

– Глупые мальчишки напугали лошадей, с озорников и спрос, – поторопился вставить Сандал.

– Как разогнали ваш табун, так и соберем, – багалык бросил хмурый взгляд на жреца.