Врата Порядка - Дмитрий Казаков

Дым поднимался от разведенного у крайнего дома костра, над углями шипела, истекая жиром, насаженная на вертел кабанья туша. Лежали бревна, на которых, судя по всему, полагалось сидеть, и под охраной солидных, похожих на Вортея мужиков стояли высокие кувшины.

Хорст еще за десяток шагов определил, что в них брага.

– Попотчуем же гостей! – гаркнул старейшина.

– Попотчуем! – ответили десятки сильных голосов.

Хорст услышал приближающиеся шаги, напрягся, но его всего лишь подхватили под руки и куда-то потащили. Рядом вскрикнула Илна, но не испуганно, а скорее удивленно.

Бывшего сапожника аккуратно усадили на что-то твердое, шишковатое, сунули в руку кружку с источающим кислый запах напитком.

– За гостей! – провозгласил оказавшийся рядом старейшина. – Да будет доволен ими Порядок!

– Ура! Да будет! Наливай по второй! – без особой стройности отозвались с разных сторон.

Хорст отхлебнул из кружки и едва не поперхнулся – брага оказалась настолько крепкой, что драла горло, как кошка – дерево. В глотку пролезла с трудом, тяжело плюхнулась в желудок, там разгорелось тепло.

– Заесть, заесть, – пробормотал староста, и Хорст почувствовал, как в руку ему кладут что-то жирное, горячее.

Не такой уж и маленький кусок жареного мяса сжевал в один миг, после чего спокойно допил то, что оставалось в кружке.

Со всех сторон орали невнятные здравицы, ржали в полный голос, слышался хруст костей и плеск браги в кружках. Волнами накатывали запахи хмельного, пота и горелого мяса.

Жители поселка, не имеющего даже имени, пировать умели.

– Почтенный, – Хорст наклонился к старосте, шумно обгладывающему кость, – тогда, у алтаря Владыки-Порядка, ты упоминал песни. Нельзя ли послушать, что поют у вас о давних временах?

Тальф важно засопел, вытер жирные руки прямо о траву.

– Хорошо, – проговорил он. – Никто в нашей деревне не ведает сказания лучше меня. Итак, слушай: вначале был только Хаос, могутный, необоримый, и в глубинах его появилось нечто…

Хорст вздохнул и остро пожалел, что не видит, где стоят посудины с брагой.

Староста гордо вещал о создании первых людей (если верить ему, Порядок сотворил их прямо тут, за соседним холмом), о том, как они начали расселяться в разные стороны.

– И родил Адрон Ратильфа и Кадри, и пошли они вверх по долине Светлой реки, – бубнил занудливый голос, – и основали там первый город, окрестив его в честь сестры своей…

Хорст слушал, и мысли его упорно возвращались к тому дню, когда в душном и пыльном шатре прорицатель пообещал, что зрение к бывшему сапожнику вернется в тот момент, когда он встретит предков.

Долгое время Хорст думал, что предсказание если и сбудется, то после смерти – когда еще увидишь пращуров?

Он почти смирился со слепотой, с тем, что будет ходить в темноте до конца дней. И только вчера дикая, безумная надежда зародилась в душе, заставила сердце сбиться с ритма.

Хорст очень хотел поверить в то, что здесь, в землях Прародины, о которой на Полуострове даже в сказках не осталось воспоминаний, найдется тот, кто вернет ему зрение, и в то же время до боли в сердце боялся обнаружить, что исцеление на самом деле невозможно.

Староста болтал без устали, селяне не обращали на него внимания, и пир продолжался как ни в чем не бывало. Илну, судя по веселым возгласам, взяли в осаду молодые парни, брат Ласти объяснял захмелевшим мужикам что-то относительно истинной веры. Альфи и фреалсинни слышно не было.

– И в тот год, когда снег зимой пал на долгие месяцы до самого берега, родил Ратильф близнецов Сигмона и Эрнона, и сильный голод случился тогда по всем землям, и многие возмущались…

– Еще бы, – негромко пробормотал Хорст, но староста этого не заметил. Он продолжил увлеченно рассказывать, как злокозненные близнецы выросли, собрали вокруг себя недовольных и увели их на север, через горы, до того момента считавшиеся неприступными…

Оставшиеся на старом месте долгое время полагали беглецов погибшими, пока к берегам около Светлой реки не прибило первый корабль.

– И когда это случилось? – спросил Хорст, пытаясь завершить бесконечный рассказ.

– Веков эдак с пять назад, – подумав, сказал Тальф. – Тогда мы поняли, что потомки Сигмона и Эрнона уцелели.

– А сами вы что, в море не ходите? – вмешался в разговор Альфи.

– За рыбой только, – староста потянулся и налил себе еще браги. – Чего там еще делать-то?

– А Хаос? Как вы отражаете его наступление? – в голосе наемника звучали недоверчивые нотки.

– Молитвами отгоняем дурные помыслы… – несколько удивленно отозвался Тальф.

– А фиолетовый туман? Чудовища Хаоса? – терпеливо поинтересовался бывший сапожник.

– У нас такого нет, слава Порядку. Кто в горы поднимался, говорят, что на другой стороне что-то лиловое светится, но так до нас не доходит…

Изумление, смешанное с завистью испытал Хорст, когда понял, что обитатели Прародины слыхом не слыхивали о вторжении Хаоса в этот мир, что от залившей все земли к северу пакости их лучше любой Стены защитили горы.

– У вас тут тоже что-то вроде Полуострова, – вздохнул Альфи, – только Ордена не надо. А князья свои есть?

– Как же им не быть, – староста гордо хмыкнул. – У нас все как надо – князь в Старолье, и маг при нем…

– Маг? – Хорст ощутил, как сердце вздрогнуло. – Ты расскажешь нам, как добраться до него?

Надежда обрела четкие очертания – магическое повреждение сможет излечить лишь тот, кто знаком с колдовством не понаслышке.

– Конечно, – кивнул староста. – Но это потом. А сейчас – выпьем!

Отказываться никто и не подумал.

Тьма пахла вином, пылью, и совсем немного – мускусом, а голос того, кто прятался в ней, звучал немного растерянно.

– Ты уверен, Сын Порядка, что хочешь сойти на берег здесь? – спросил прорицатель.

– Да, – ответил Хорст. – Даже если местные маги не смогут вернуть мне зрение, то через горы я попробую пройти в земли Хаоса и там исполнить то, что должен.

– Судьба, окутывающая тебя словно крыльями, темна даже для меня, – это признание далось фреалсинни с трудом. – Но ты отважен, а перед смелостью отступает даже злой рок…

Хорст улыбнулся, вспоминая, как не раз трясся от страха, как пугался чуть ли не до мокрых штанов.

– Посмотрим, – сказал он, – насколько хватит этой храбрости.

– Ну раз решил – иди… – в темноте зашуршало, будто тряхнули мешок с соломой. – Помочь я тебе не могу ничем. Разве что пожелать удачи. Будь смел и… прощай.

– Прощай и ты, – Хорст повернулся, услышал, как скрипнула перед ним дверь, уловил легкие шаги.