Пандем - Марина и Сергей Дяченко

– Я с ним поговорю, – сказала Лера.

– Не надо, – Мишка страдальчески скривился. – Он и так меня достанет за то, что рассказал тебе…

– Никто тебя не достанет, – сказала Лера жёстко. – Допивай коктейль, я сейчас вернусь…

Уже на пороге ей подумалось, что не стоило срываться, не закончив ужина. Вышло скомкано и нервно, куда она поспешила, она ведь взрослый человек… Хоть экзамена на взрослость в её время никто не должен был проходить…

Она плотно закрыла за собой дверь беседки. Задвинула задвижку; её беседка была похожа на жилую комнату: с диваном и ванной, со столом, автокафе, «игралкой» и множеством живых цветов, растущих прямо из ковролина.

– Пан?

«Да, Лера?»

Она выдохнула застрявший в груди воздух. На секунду сделалось легко-легко, будто под наркозом.

«Ну что ты как маленькая, право слово…»

– Зачем им медицина?

«Что, это запретное знание? Естественно для малышей – интересоваться устройством собственного тела».

– На то есть анатомия и физиология. Зачем им медицина?

Лера прошлась по беседке взад-вперёд; трава и земляничные стебли гнулись под её босыми пятками, чтобы через секунду снова выпрямиться. Она очень живуча – «домашняя флора». Ким когда-то читал ей целые лекции по этому поводу…

Под креслом поспевала земляника.

– То я вижу, мальки во дворе играют в «координаторов»… в «государство»… Теперь вот медицина… И с тобой – только в беседке, как в резервации. Как в вольере.

«Лерочка, да что с тобой? Мишка привык, что я жду его в беседке. Только в беседке, больше нигде. Он немножко меня боится. Немножко пытается использовать – выпросить чего-нибудь… И только редко-редко – почти никогда – он идёт ко мне с тем, с чем привык идти к тебе. Ты ведь его мать… Радоваться надо!»

– Я и радуюсь… Про медицину ты так и не ответил.

«Пусть тренируются. Это отлично воспитывает ответственность, самостоятельность…»

– Да ты зациклился на этой ответственности. Принял на себя роль капрала, ей-богу… Чего он боится?

«Он не боится, он опасается. Это этап. Тем ярче будет его радость, когда он пройдёт тест».

– А он пройдёт?

«А ты как думаешь?»

Лера протянула руку под кресло. Сорвала ягоду. Покатала на языке, остро чувствуя вкус.

– Пан, ты ведь не друг ему.

«А я ему не нужен в качестве друга. У него есть друзья. У него есть ты».

– Он боится. Что хорошего можно воспитать страхом?

«Это не называется страх… Лерочка, поверь, что я его не замучаю».

– Покажись.

Белая стена осветилась, превратившись в плоский экран. Там, на экране, было продолжение комнаты, и на полу среди земляничных стеблей сидел Пандем – ровесник Валерии.

Улыбнулся. Приветственно махнул рукой.

– Мне всё труднее тебя понимать, – она отвела глаза.

– Зато я тебя понимаю прекрасно… Не беспокойся ни о чём.

– Пан, есть на свете вещи, которых я не смогу понять, даже если ты захочешь объяснить мне?

– Да, – он всё ещё улыбался. – Ну и что?

– Есть ли среди них такие, которые касаются моего сына?

– Нет… Не беспокойся. Сейчас я выполняю по отношению к нему роль не наставника даже, а мира, сопротивляющегося личности. Он не станет личностью, если не пройдёт этот путь. Он и без того не знает боли, болезни, потерь…

– Это плохо, что он их не знает?

– Если человек живёт в невесомости, но не хочет, чтобы у него атрофировались мышцы – он должен тренироваться. Каждый день.

– То есть предполагается, что эти мышцы когда-то кому-то понадобятся… Пандем, зачем же им медицина?

* * *

В герметически закрытом здании было слишком много фильтров. Свето-, звуко-, влагоизоляция, ещё какая-то изоляция, от которой всё, что находилось за шлюзом входа, казалось неестественно чистым, лишённым оттенков. В какой-то момент Киму подумалось, что, может быть, строители «белой башни» подсознательно желали отфильтровать Пандема. Загородиться от него листами свинца и бетонными плитами. Спрятаться; конечно, это было не так. Здесь работали солидные люди, для которых прятки – не спорт.

– А, Быстов, – сказал мягкий человек в ретро-костюме с большими карманами на груди. – Сергей Быстов. Я помню.

– Я провожу небольшое… чёрт, язык не повернётся назвать это исследованием.

– «Небольшим» его тоже трудно назвать, – сказал мягкий человек. На вид ему было лет шестьдесят; коричневая бородка с асимметричной проседью усиливала его сходство с добрым мультяшным гномом. – Ведь вы пытаетесь заново выстроить отношения с Пандемом, правда?

– Гм, – сказал Ким.

– …Иначе зачем вам понадобилось с такой энергией разыскивать людей, м-м, своего рода идеологов беспандемного существования? Нет-нет, не беспокойтесь, я знаю, что упрямец Быстов не даёт моих координат кому попало… И Пандем тоже никому не даёт моих координат. Я не боюсь ни шпионов, ни диверсантов, – мягкий человек улыбнулся. – Пандем, как вы понимаете, посвящён в наши исследования… как и во всё, что происходит на земле. Пойдёмте?

В маленькой комнате с матовыми светлыми стенами Киму предложено было садиться на стандартный канцелярский стул со встроенным массажером. Функцию массажа Ким сразу же отключил.

– Сфера наших исследований, – серьёзно сказал его собеседник, – единственная область, в которой человек-без-Пандема может на равных конкурировать с прочим человеческим миром. Потому что Пандем, как все мы успели заметить, никому не помогает в исследовании себя самого… Что бы вы хотели услышать?

– Господин Отис…

– Можно просто Никас.

– Никас… вы беспандемный?

– Кстати, о беспандемниках, – мягкий человек снова улыбнулся. – Эта человеческая прослойка явно распадается на два, так сказать, потока, два рукава… Первый, к сожалению, более многочисленный – самые инфантильные из порождённых Пандемом инфантилов. Взрослые дети, которые либо соскучились в комфортабельной детской, либо вовремя не получили востребованную игрушку, а потому обиделись и ушли. Очень интересна позиция Пандема по отношению к таким… беспризорникам. Он не может не понимать, что оставить их на произвол судьбы для него – всё равно что взрослому выгнать шестилетнего упрямца ночью в лес, где полно гадюк и волков… Да, «шестилетке» под тридцать, но психологически он… вы понимаете… и гадюк видел прежде только на картинках. С другой стороны, не дать такому малышу уйти… можно только забравшись к нему в голову и щёлкнув переключателем. Для Пандема это – нечестная игра… А он спортсмен, он хочет, чтобы вокруг были одни Олимпийские игры…

Мягкий человек Никас усмехнулся собственной шутке и надолго замолчал, потирая свою неравномерно-пегую бороду. Ким терпеливо ждал.