Месть темного бога - Линн Флевеллинг

— Как тебе это нравится? — с улыбкой прошептал Серегил, глядя на изумленное лицо и открытый рот Алека. Тот ничего не ответил, медленно переходя от витрины к витрине с видом умирающего от жажды человека, неожиданно обнаружившего источник.

В зале стояла тишина, но безлюдным он не был. Несколько ученых расположились у дальней стены, рассматривая гобелен. Ближе к дверям девушка в одежде ученицы сидела на высоком табурете у одной из витрин, старательно копируя на восковой табличке страницу лежащей за стеклом открытой книги. В противоположном конце помещения двое слуг в красных ливреях заменяли содержимое хрустального ящика.

— Я раньше проводил здесь много времени, — тихо сказал Серегил. — Мне даже удалось добавить к коллекциям два или три предмета. Вот этот, например.

Он подвел юношу к витрине в середине зала и показал на изящный цветок, искусно вырезанный из полупрозрачного розового камня.

— Он принадлежал чародейке Нимии Решал. Если произнести соответствующее заклинание, он издает колдовской аромат, превращающий всякого, кто его вдохнет, в беспомощного раба владелицы. Ей удалось завлечь Микама, прежде чем я подоспел.

— А почему она и тебя не поработила тоже? — прошептал Алек.

— Случилось так, что я подошел к ним с другой стороны и увидел, что происходит. Она сосредоточилась на Микаме, и я просто зажал нос, подкрался сзади и ударил ее по голове. Не следует недооценивать неожиданного нападения.

Алек кивнул, сделал шаг к следующей витрине и оцепенел. Внутри лежали две мумифицированные руки цвета старого пергамента.

— Что это такое? — выдохнул Алек.

— Ш-ш! Это нечто необыкновенное. Приглядись получше.

На иссохших пальцах все еще сверкали драгоценные кольца, бледные ногти покрывали тонкие золотые узоры; грубые железные наручники, защелкнутые на запястьях, выглядели странно рядом с изысканными украшениями. Каждый наручник крепился еще и длинным железным стержнем, проходящим между костями ладони, и все это металлическое сооружение было приковано ко дну витрины цепью.

Алек вытаращил глаза с выражением изумления и отвращения.

— Что, ради всего святого, это за…

Тут же один из костлявых указательных пальцев медленно поднялся и качнулся из стороны в сторону, словно осуждая праздное любопытство.

Серегил внимательно следил за происходящим и, как только заметил движение мумифицированной руки, слегка ткнул Алека в спину. Юноша подпрыгнул, издав пронзительный вопль.

— Будь ты проклят, Серегил! — рявкнул Алек, оборачиваясь.

Ученые, изучавшие гобелен, с любопытством посмотрели на них, девушка, копировавшая надпись, уронила стило, потом начала хихикать. Слуги обменялись недовольными взглядами.

Серегил облокотился на витрину, его плечи тряслись от беззвучного смеха.

— Прости меня, — сказал он наконец, хотя по его лицу было ясно, что никакого раскаяния он не испытывает; они с девушкой весело подмигнули друг другу. — Так разыгрывают каждого подмастерья, когда он появляется здесь впервые. Я тоже не избег этой участи, так что теперь просто не мог удержаться.

— Ты испугал меня до полусмерти! — прошипел Алек. — Все-таки, что это такое?

Серегил поставил локти на стекло витрины и постучал по нему пальцем.

— Это руки Тикари Меграеша, великого некроманта.

— Они двигались. — Алек с содроганием еще раз заглянул в витрину поверх плеча Серегила. — Как будто они все еще живые.

— В определенном смысле так оно и есть, — ответил Серегил. — Великий некромант окончил свои дни как дирмагнос. Ты когда— нибудь слышал это слово?

— Нет. Что оно значит?

— Это судьба, которая постигает в конце концов всех некромантов. Видишь ли, все формы магии требуют определенной платы от тех, кто к ним прибегает, но некромантам их чары обходятся дороже всего. Они высасывают жизнь из их тел, хотя и увеличивают при этом их власть. Постепенно человек превращается в ходячий труп, обладающий могучим интеллектом, — в дирмагноса. Этому колдуну было по крайней мере шесть сотен лет, когда Нисандер отсек ему руки. Если верить рассказу Нисандера, они уже тогда были такими же, как сейчас, — отсюда ты можешь сделать вывод, что собой представлял Тикари Меграеш.

Левая рука снова пошевелилась, почерневшие ногти слегка поскребли дно витрины. Алека снова передернуло.

— Если так выглядели его руки, не хотел бы я увидеть лицо.

— Они однажды сбежали, — продолжал Серегил, глядя на подергивающиеся пальцы. — Убить дирмагноса, который достиг такого возраста, почти невозможно. Все, что можно сделать, — это расчленить тело и держать его части под замком. Видишь символы, начертанные на ногтях? Они часть заклятия, которое должно обессилить эту тварь. Постепенно жизнь покинет руки.

Алек, нахмурившись, продолжал смотреть на пальцы.

— А что, если все части собрать вместе прежде, чем чары подействуют?

— Они соединятся, и дирмагнос снова оживет. Насколько я помню, другие части тела Тикари Меграеша хранятся где-то в подвалах, но по большей части их хранят у себя для надежности другие волшебники. Наибольшую опасность представляет голова. Ее запечатали в свинцовый сосуд и бросили в море. То обстоятельство, что руки продолжают двигаться, означает, что голова все еще жива.

Серегил тоже поежился, представив себе живую голову, запертую в темном сосуде под холодными волнами; снятся ли ей сны, проклинает ли она с ненавистью бесчувственные существа, копошащиеся в иле? Однако следом за этой мыслью пришла другая: приходилось ли ему раньше видеть, чтобы руки так активно шевелились, как теперь?

— Здесь есть и другие мертвые твари? — спросил Алек, переходя к другой витрине.

Серегил отогнал неприятную мысль и присоединился к нему.

— Такие, чтобы двигались, — нет.

— Хорошо!

Они еще некоторое время побродили по залу, но силы скоро оставили Серегила. Скрывать это от Алека было бесполезно; парень, казалось, знал не хуже самого Серегила, когда тот начинал чувствовать усталость.

— Ты снова побледнел, — сказал юноша. — Пойдем, прогулка на воздухе, может быть, и не такая уж плохая идея.

Посмотрев на бледное зимнее небо, Алек решил, что скоро будет снегопад; однако внутри стен садов Орески дул теплый благоуханный ветер. Мягкая трава под ногами пестрела ромашками и цветами чабреца.

Теперь Серегил сильнее опирался на руку Алека, чем раньше. Алек забеспокоился: не совершил ли он ошибку, не настояв на возвращении в свою комнату.

— Пойдем туда. — Серегил указал на один из фонтанов. Там он обессиленно опустился на траву, прислонившись к ограде бассейна.

Алек встревожился еще больше:

— Ты бледен, как этот мрамор! Серегил нетерпеливо отмахнулся. Окунув руку в воду, он смочил лоб и виски.