Леди и Некромант - Екатерина Воронцова

— И мне нравится, — не стал кривить душой Ричард. — Но драконья кровь актуальней…

Мальчишка — впрочем, не стоило обманываться, духи редко были такими, какими выглядели, — указал на окованный железом сундук.

— Там. Можешь взять, что сочтешь нужным.

— Спасибо.

Дух хмыкнул и отступил, оставляя Ричарда наедине с сокровищем. А в сундуке — крышка с протяжным недовольным скрипом отворилась — его ждали настоящие сокровища.

Белый витой рог.

Единорожий? Кто поднял руку на это чудо… понятно кто… в Старой Империи к чужим чудесам относились без толики почтения.

Плотные квадратные куски кости. Драконья чешуя? Она самая. В Академии Ричард видел такую. В музее. За тремя слоями стекла, пропитанного защитными заклятиями. Драконы давно покинули этот мир, и в нем ныне свято берегли ту малость, что удалось сохранить.

Одна, две… да в бархатном мешочке лежало не меньше двух дюжин чешуек, каждая из которых стоила куда больше сундука с алмазами.

Когти мантикоры.

И вздутый костяной нарост, полный яда…

— Будь осторожен. — Назойливый дух все же не ушел. — Достаточно капли, чтобы сгореть…

Ричард знает.

В теории.

Мантикор истребили сотню лет тому.

Железные перья гарпид. И фиал с полупрозрачной светящейся жидкостью… Кровь дракона иная, темная, густая. Судя по описаниям, а это…

— Вода из подземного источника. Еще та отрава. В мое время ее называли мертвой. Она обладает удивительным свойством сращивать плоть, но тоже мертвую. — Дух присел на край другого сундука и, подняв иллюзию браслета, широкого, украшенного полированными кабошонами, вертел ее в руках. — Ее используют для создания големов.

— Использовали.

— Да? Вы нашли средство получше?

— Нет. — Ричард вернул фиал в сундук. — Мы больше не создаем големов.

— Почему?

Браслет выпал из пальцев и покатился по золотому ковру монет. А ведь старой чеканки и… и если он возьмет хотя бы малость, то станет богат. Да содержимого одного этого сундука хватит, чтобы Ричард не работал до конца жизни. И какая работа… он прикупит поместье.

И земли.

Отца заберет, пусть тот воочию убедится, что Ричард был прав, избрав свой собственный путь.

Матушка… братья и сестры… он поставит дом, в котором всем хватит места… когда-нибудь потом, через год или два… сейчас он должен завершить начатое.

— Потому что это знание утеряно.

— Я слышал твой рассказ. — Мальчишка смотрел с жалостью, что было невыносимо. — Значит, это правда? Вы теперь ничего не умеете?

— Многое умеем…

— Пыль.

— Пускай. Но наша.

— Низших всегда отличало упрямство. Логика. Правда. Вы готовы закрыть глаза и отвернуться, лишь бы они не разрушали ваши идеализированные мирки…

Ричард стиснул зубы. Хотел бы он ответить мальчишке, но не здесь, не в месте его силы…

…прозрачные кусочки, будто слюда…

— Крылья фей. Редкость уже и по моим временам. — К счастью, дух сам оставил неприятную тему. — Но могут быть полезны. Их добавляют в некоторые эликсиры. А вот это — толченый клюв кракена… его добыли еще при моем деде. Говорят, щупальца этой твари достигали полутора миль длины…

— Врали.

— Может быть. Мне тоже показалось это несколько преувеличенным… а вот — хрустальные слезы…

…белесые крупинки. Так выглядит крупная соль.

— Их собирали на берегах Мертвого озера. Вот они как раз и оживляют мертвую плоть. То есть не совсем оживляют, скорее активируют ряд физиологических процессов. Ты понимаешь, что такое физиологический процесс?

— Да. — Ричард ссыпал крупинки в фиал. — Я понимаю… в этом мире не осталось хрустальных слез.

— Вы многое потеряли.

Мальчишка был серьезен.

— И многое обрели, — возразил Ричард, перебирая сокровища. Вот это что за темно-синяя, будто из стекла отлитая пластина? Гладкая с одной стороны, с другой она пестрела мелкими трещинами и потеками. А вот эта кость, чья она? Еще одного зверя, о существовании которого ныне знают лишь по древним бестиариям? Косичка из белоснежных волос, каждый из которых при прикосновении издает хрустальный звон… и железные острые когти, нанизанные на нить.

— Что, например?

— Свободу.

— Свободы нет. — Дух кивнул, когда в руках Ричарда оказался пузатый флакон из темного стекла, то есть сперва он решил, что это именно стекло темное, но пригляделся и понял: содержимое. — Свобода лишь иллюзия. И вам сказали, что теперь она в ваших руках, но скажи мне, низший…

— Ричард.

— Низший, — с кривоватой усмешкой повторил мелкий поганец, — разве ты волен делать то, чего действительно хочется?

— А разве нет?

Прозрачное стекло и темная густая, как деготь, кровь… она и по запаху походила именно на деготь, если бы в тот добавили истинного огня.

Капли достаточно, чтобы исцелить ожог… капли на язык, но страшно… а если в манускриптах что-то не договаривают? Или есть какие-то ограничения? К примеру, императорские отпрыски могли драконью кровь принимать, а вот Ричарда она сожжет. И наверное, сомнения отразились на его лице, если мальчишка расхохотался.

— Пей уже. Ничего с тобой не случится… а вот про свободу… ты можешь пойти и плюнуть в лицо вашему Императору?

— Зачем?

Дух пожал плечами.

— Ладно, не Императору, а, скажем, градоправителю… или не плюнуть, а ударить… если тебе того хочется. Или вот снять штаны и… справить нужду на площади?

— Нет, — признал Ричард и зубами вытащил пробку. Сидела она, к слову, весьма и весьма плотно. — Это глупость какая-то… и незаконно, а закон…

Улыбка скользнула по тонким губам.

— Хочешь сказать, что в вашем мире все происходит по закону? Исключительно по закону? А закон справедлив и никак иначе?

Кровь оказалась кислой.

Как яблоки-дички.

Ричард ждал… вот чего-то необычного, скажем, обжигающей горечи, чтобы язык занемел. Или сладости. Или живого огня. А она оказалась кислой и вязкой, и еще маслянистой. И даже когда он проглотил несчастную каплю, маслянистая кислота никуда не исчезла. Она покрыла небо, щеки, сдавила горло…

— Гадость, верно? — Мальчишка наблюдал за Ричардом превнимательно. — Никогда ее не любил…

— А ты…

— Поили. По капле в день с годовалого возраста. Способствует развитию магического потенциала. А еще силы… интеллекта…

— Чего?

— Не бери в голову, тебе это не грозит.