Между двух огней - Марина Эльденберт

— Разве ферна Норгхара не будет на поединке? — спросила удивленно.

— С чего бы? — Местра Халлоран приподняла бровь, а я закусила губу.

Разумеется, для всех он не имеет к семье Халлоранов никакого отношения, да и правящим не является. Вот так и получается, что родиться сыном правящего — не всегда почетно. Особенно если отец не желает тебя признавать.

Правящие общались между собой, Аргастель холодно взглянула на сидевших напротив Шахррейнов. Жена ректора наградила ее ответным холодом, а при виде меня раздула ноздри и отвернулась. Ирргалия на нас не смотрела, хотя Стоунвилл сдержанно кивнул. Правда, при этом взгляд у него был тяжеленный, как нависающий над балконом выступ. Будь его воля, он бы обрушил его на нас.

Побарабанила пальцами по коленям и снова закусила губу. На сей раз верхнюю.

— Ждем местра Аррингсхана, — заметив это, сухо произнесла Аргастель, но когда повернулась ко мне, голос ее обрел чувства. — Да, Председатель появляется на Арене последним, это традиция.

— Традиция?

— Таким образом он выражает свой нейтралитет всем присутствующим и семьям сражающихся. К тому же ему предстоит вести поединок.

— То есть…

— Он будет следить за его ходом, чтобы не было никаких нарушений. Он же огласит результаты.

— А остальные?

— Остальные подтвердят законность происходящего и убедятся в том, что все было честно.

Кресла были мягкие, но мне все время хотелось вскочить, немалых усилий стоило сохранять самообладание и держать лицо. К счастью, рядом был идеальный пример, и что-то мне подсказывало, что волнуется местра Халлоран не меньше. Особенно после того, что случилось с Энтаром.

Поэтому легко коснулась ее руки и постаралась перевести тему.

— Почему Арена такая небольшая?

Признаться, небольшая она была относительно, но я не представляла, о чем еще спросить. Не о здоровье же Энтара.

— Для ментального поединка не требуется огромное пространство.

— А стихийных не бывает?

— Нет. Их отменили уже давно.

— Но ведь ментальный опаснее!

— Травмоопаснее всегда стихия, зато ментальная магия определяет, кто рожден повелевать драконами. И она не расплавит все, что не окружено жаропрочным стеклом.

Не успела я закончить мысль о том, что стихия никому не расплавит мозги, как в зал вошел Аррингсхан и все поднялись. По залу словно пронесся порыв ветра, хотя это просто так совпало с работой кондиционера. Особенно отчетливо я почувствовала напор воздуха, когда взгляд Председателя задержался на мне. Темнея, как небо перед грозой.

Впрочем, он тут же отвернулся.

— Доброго дня всем. — Я по-прежнему не могла избавиться от ощущения, что голос Аррингсхана рожден из рокота океана. Дождавшись, пока стихнут ответные приветствия, Председатель продолжил: — Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать поединок между сильнейшими — местром Рэйнаром Халлораном и местром Девериком Шахррейном. Если кто-то готов назвать причину, по которой он не может состояться, прошу сделать это до начала схватки.

Ответом ему было молчание, Аррингсхан выждал какое-то время и только после этого кивнул. Подчиняясь этому жесту, все опустились на свои места, по залу пронесся вздох, похожий на шорох. Или шорох, похожий на вздох.

— Прошу всех отключить мобильные телефоны и деактивировать браслеты. Находящихся в зале женщин, не уверенных в своих силах, прошу установить ментальный блок.

А? Что?

Покосилась на Аргастель, выключая браслет.

— Это обычное предупреждение, — одними губами прошептала местра Халлоран. — Во время поединка магия очень сильна. Она направлена на противника, но с непривычки от волны можно упасть в обморок.

А, обморок… Это не страшно. Падали, знаем.

— Вальцгарды, зажечь факелы!

Подчиняясь стихии, в настенных конусах вспыхнуло пламя. Настолько синхронно, что я еле сдержала изумленный вздох. Погас свет, а следом «по этажам» стены над Ареной тоже побежал огонь, вычерчивая из тьмы контур дракона и освещая место поединка. Зал оказался погруженным в полумрак, даже фигуру Председателя скрыла тьма.

Тем сильнее прозвучал его голос:

— Поединок объявляю открытым.

На моих глазах стена шелохнулась, и из потайной двери на Арену шагнул сначала Рэйнар, затем Шахррейн. Вышли и разошлись на разные края, а когда повернулись друг к другу, я ногтями вцепилась в кресло.

— Право первого удара предоставляется Деверику Шахррейну.

Я бы спросила, почему Деверику, но в зале повисла такая тишина, что было слышно, как пылало пламя факелов. Рэйнар выглядел сосредоточенным, рот напоминал тонкую линию, взгляд — прицел. Шахррейн же, напротив, подобрался. Губы растянулись в подобии улыбки, которую тут же стерло напряжение.

— Местр Халлоран, прошу вас выставить щит.

— Щит готов.

Я неотрывно смотрела на него. На мгновение отвлеклась на Аррингсхана, который едва уловимо кивнул, а в следующий миг по залу прокатилась волна такой силы, что желудок подпрыгнул к горлу. Из груди выбило воздух, огонь плеснул по венам, закипая в крови, а сердце пропустило пару ударов. Рэйнар дернулся, и я скорее почувствовала, чем увидела, как вздрогнула местра Халлоран. Сама я дрожать уже не могла, меня сковало по рукам и ногам. Осталось только дыхание. И стук сердца.

— Местр Халлоран, — Аррингсхан выждал время и взглянул на него. — Ваша очередь. Местр Шахррейн, щит.

Лицо Шахррейна исказила раздраженная гримаса, он расправил плечи, всем своим видом выражая готовность держать удар.

Волна силы вспорола пространство зала, отзываясь алым огнем в глазах моего дракона. На этот раз пронзившая меня мощь отозвалась вспышкой в каждой клеточке тела, а потом накрыла давящей тишиной, словно я с головой ушла под воду. Шахррейн даже не пошевелился, только окинул взглядом собравшихся; по рядам пронесся шепот, среди которого мне удалось уловить «невероятно» и «удержал без усилий».

Аргастель побелела и выпрямилась еще больше, хотя казалось, больше уже некуда. Жена ректора повернулась к супругу, и тот погладил ее по руке. На лице Ирргалии застыла улыбка.

— Местр Халлоран, щит.

Сила Шахррейна снова плеснула в зал, обрушилась яростным шквалом, выбивая дыхание. Особенно когда Рэйнар пошатнулся и отступил назад, чтобы удержаться на ногах. Горло сдавило, казалось, я не могла вдохнуть, по телу прокатился озноб. Удержала себя в кресле каким-то чудом, только ногти сильнее впились в обивку.

— Местр Шахррейн, щит.

Волна, вихрь, удар.

От вздоха до вздоха.

Лицо Шахррейна на миг исказилось от напряжения, но только на миг. Он даже повернулся к залу и развел руки, демонстрируя, что с ним все в порядке. Глаза горели красным, и отражающиеся в нем языки огня подхватывали его цвет. Впрочем, до него мне не было никакого дела, я вглядывалась в лицо Рэйнара. В свете факелов бледность не различить, даже если она есть, а вот черты лица заострились, придавая ему еще больше сходства со зверем. И пламя в глазах разгоралось все ярче, так же, как и у Шахррейна.