Никаких принцев - Мария Сакрытина

— Ви! — вскрикивает Рапунцель (она же Златовласка, она же Рапи, Леца, а после третьей кружки ликера еще и Пуся — последнее ей особенно нравится). — Здравствуй! А я тебя так… так…

Я поднимаюсь по волосам (между прочим, недавняя разработка простенького заклинания-подъемника: волосы скинуты, цепляешься за них — и никаких усилий ни я, ни Рапунцель не прикладываем), смотрю на хозяйку башни, улыбаюсь… И с недовольством замечаю, что девочка принарядилась: на голове — венок из ромашек, в косу у затылка воткнуты васильки, и на платье вышивка-котенок (вообще-то, что это котенок угадаешь раза с третьего и только по треугольным ушам, хвосту и усам, а так — размытая клякса, и все).

Рапунцель опять за старое…

А еще она дрожит и покрывается алыми пятнами, то есть ее шея покрывается. С ней всегда так, когда Рапунцель волнуется. А волнуется Рапунцель, только когда ей это выгодно, а так она очень спокойная. Правда. Просто если ей нужно выглядеть робкой маленькой красавицей — она с этим прекрасно справится.

— А я… я… — мямлит Златовласка и даже не помогает мне перелезть через подоконник.

— Не нас ждала? — помигиваю я. — А мы пришли.

— Нет, я… а-а-а-а…

В этот момент Рапунцель замечает Дамиана, делается совсем белая, открывает рот… Прищуривается — и краснеет.

— Ждала кого-то другого? — угадываю я.

Рапунцель отрывисто кивает и краснеет еще сильнее. Актриса…

Дамиан, в отличие от меня, ловко перелезает через подоконник, замечает Златовласку, тут же приветливо улыбается и склоняется в изящном поклоне.

— Моя леди.

— Ик, — отвечает Рапунцель и пошатывается. — Ви, к-кто это?

Божий одуванчик! Признаюсь, всегда завидовала ее способности прикинуться бедной овечкой: «Ах, спасите меня, прекрасный принц!»

— Это Дамиан. Он мой друг, — я подмигиваю Дамиану, когда тот выпрямляется, подхватываю Рапунцель под локоток и толкаю в кресло. — Так кого ты ждала?

— Н-никого!

— Да ладно, колись. Снова за старое?

— Чт-то? Я н-н-не… А ты к маме? А где Роз?

— А Роз сидит в плену и собирает слово «вечность», — вздыхаю я, а галантный Дамиан подает зардевшейся Златовласке бокал с водой со столика.

— К-какой ужас!

— Ага. Но ее спасут, как и должно быть в любой сказке. В общем, Рапунцель, дорогая, соберись!

Дорогая Рапунцель застенчиво посматривает на Дамиана, а тот мило ей улыбается. Мне просто так и хочется крикнуть на этих двоих, чтобы заканчивали пялиться друг на друга при мне!

Но я беру себя в руки.

— Значит, так. Надо сделать две вещи. Первая: спрятать Дамиана.

Рапунцель принимается улыбаться. Очень… мило. Черт, какая же она красивая. И дружелюбная. Истинная дама в беде. И не в курсе, что Дамиан — бастард. Черт… Ну что я как собака на сене?!

— И вторая: расскажи, мама сейчас доступна? В смысле, я могу с ней поговорить?

— Да-а-а, — кивает Златовласка, глядя на Дамиана. — Да-а-а… Иди, Ви. М-милорд? А в-вы любите п-пирожные?

Рапунцель заикается, только когда волнуется. И только когда это выглядит мило. Это значит, что сейчас Дамиан сознается в своей страстной любви к пирожным, золотым волосам, голубым глазам и имени Рапунцель, а потом они вместе станут пить чай, пока я буду выспрашивать у Виллы, как спасти Ромиона.

Ну и что меня не устраивает?

— Ладно, — я прохожу к двери. — Тогда я пошла. Рапунцель, а кого ты все-таки ждала?

Но она уже хлопочет вокруг Дамиана с чайничком — естественно, сейчас случайно его обольет, естественно, они переберутся в купальню… Рапунцель не дурочка, когда надо охмурить очередного принца. Или рыцаря. Они часто путают башни — ее и Виллинды.

А я пойду на свидание с сотней котов. Блеск!

Башни Рапунцель и Виллы соединены мостиком. Горбатым мостиком над пропастью. Я не боюсь высоты, думаю, еще и потому, что детьми мы с Роз и Пусей, в смысле Рапунцель, часто на нем играли. Вилла за нами следила поначалу, но потом Роз стала тренировать на ней свой гламур, и ведьма пришла к мысли, что эффективнее (и спокойнее) будет поместить под мостиком что-то вроде невидимого воздушного одеяла. Работает он как батут: мы часто специально перелезали через перила и прыгали в воздухе. Очень весело!