Принца нет, я за него! - Кристина Юраш

– Предлагаю на гербе Принца изобразить кота! – сладко заметил Фей, загоняя меня в моральный угол и ставя на моральные колени, зачитывая целые абзацы, придуманные на ходу. Все кошачье население моей страны сразу навострило ушки.

– Вид сзади! – отбивалась я. – Исключительно сзади, чтобы сразу стало понятно, что это кот! Согласна! Будешь сам позировать! По частям! Мы тебя побреем, чтобы разглядеть там все детально! Я тебе там все пинцетом повыщипываю, чтобы больнее было, а потом мы посадим тебя и обведем!

– Мышка, это только начало! Котики признаются священными животными! – усмехнулся Фей, шурша бумажкой и не сводя с меня глаз.

– Если котик сдох, то все обязаны пройти мимо, вместо того чтобы обеспечить ему достойные похороны? Отлично! Я согласна! Пусть валяется! – парировала я, закусив губу и прикидывая, как бы половчее отобрать у него «законопроект».

– Официальной религией признается анимализм! – зачитал Фей, отталкивая меня хвостом, когда я попыталась отобрать у него бумажку.

С языка слетел похожий ответ-предложение. Все конфессии мира осудили меня за него. Зато Зигмунд Фрейд подмигнул.

– Ах так? – шутливо возмутился крестный. – Котики имеют право на лечение за государственный счет! Тем, кто их лечит, больничный не полагается! Сами виноваты!

– А зачем больничный? – осведомилась я, хитро глядя на кота.

– А ты когда-нибудь пробовала коту закапать в глаз или померить температуру? – ехидно заметил Фей. Я чувствовала себя королевой мира, глядя на кота с коварным превосходством активного пользователя лайфхаками.

– Проще простого! Трамбуешь кота в валенок мордой вверх или вниз, в зависимости от того, что лечить собираешься, сжимаешь валенок или сапог между коленями – и вуаля! Пациент готов к любым процедурам! Потом бросаешь кота вместе с валенком подальше и отбегаешь на безопасное расстояние!

Я показала ему язык, бросаясь в атаку. В итоге удалось вырвать часть корявой писанины.

– Верни обратно! – возмутился Фей, пытаясь меня достать, пока я прыгала на кровати, разрывая листики и посыпая его бумажным снежком. Он схватил меня хвостом, дернул вниз, и я упала на матрас, активно пытаясь отползти в сторону подушек. Одну подушку удалось подцепить рукой. Она же и стала моим единственным оружием против кошачьего произвола. Я сражалась героически и мужественно, всеми силами пытаясь спасти мир от воцарения кошкокульта. Древние египтяне смотрели с нескрываемым осуждением, гладя своих лысых, как коленка, кошастиков и закрывая им глаза загорелыми ладошками, дабы впечатлительные и злопамятные зверюшки не принимали все происходящее близко к сердцу. Я в очередной раз пошла в атаку, смеясь и прыгая на кровати. Потом меня предательски подкосили, повалили на кровать и попытались поймать, но я уползла. Схватив подушку, я увидела на ней что-то красное. И остановилась как вкопанная.

На подушке была кровь.

Я бросила подушку на кровать, перевела взгляд на свои руки. На левой красовалась огромная кровоточащая царапина. Фей замер, глядя на рану.

– Зачем ты меня поцарапал? Мы же просто играли? – Я стояла и смотрела на длинную багровую вздутую полоску на коже.

– Мышка… – прошептал он, глядя на свои руки. – Мышка… Это – не я… Я не мог такого сделать… Я… Мышка! Стой!

Мне было до слез обидно. Он меня поцарапал. Да, мы играли… У меня было хорошее настроение… Все было замечательно. Но это – не повод выпускать когти!

Я положила руку поверх царапины и вытерла кровь, но она тут же выступила снова. Я с глубокой обидой посмотрела в глаза Фею.

– Зачем ты это сделал? – спросила холодно. Прекрасное настроение вмиг улетучилось. В душе собирались огромные тучи. Пошел мерзкий, холодный, отрезвляющий дождь. Полил как из ведра, заполняя душу ледяной водой. Я почувствовала, как собравшаяся вода стала проситься наружу… Из глаз покатились слезы обиды.