Ведьмак - Анджей Сапковский

— У меня, — сказал он, высасывая ракушку, — в принципе ничего нового. Немного повоевал… Немного починовничал, меня ведь помощником старосты избрали. Придется делать карьеру в политике. В любом другом деле большая конкуренция. А в политике — дурак на взяточнике сидит и грабителем погоняет. Легче выбиться.

— У меня, — сказал Золтан Хивай, размахивая прихваченной щипчиками улиткой, — на политику смекалки нету. Я водяно–паровой металлургический заводишко варганю в компании с Фиггисом Мерлуццо и Мунро Бруйсом. Помнишь, ведьмак, Фиггиса и Мунро?

— Не только их.

— Язон Варда полег под Яругой, — сухо сообщил Золтан. — По–дурному, в одной из последних стычек.

— Жаль парня. А Персиваль Шуттенбах?

— Гном–то? Ну, у этого все в порядке. Хитер, бродяга. От набора отбрехался, какими–то древнейшими гномовскими законами прикрылся, дескать, ему религия воевать запрещает. И ведь отвертелся–таки, хоть каждой собаке известно, что он всех богов и богинь за одну маринованную селедку заложит. Сейчас у него ювелирная мастерская в Новиграде. Знаешь, купил у меня попугая, Фельдмаршала Дуба, и сделал из несчастной птицы живую рекламу, научив кричать: «Брылльянты! Брррыльянты!» И, представь себе, клюет народишко–то. У гнома клиентов до пупка и выше, полны руки работы и набитые карманы. Да–да, это ж Новиград. Там деньги на улицах валяются. Потому и мы наш заводик собираемся в Новиграде запустить.

— Люди станут тебе двери дерьмом мазать, — сказал Ярпен. — Камнями окна вышибать. И зачуханным карликом обзывать. И ничуть тебе не поможет, что ты, мол, фронтовик, что за них, мол, дрался. Будешь парией в том своем Новиграде.

— Как–нить выдюжу, — весело сказал Золтан. — В Махакаме слишком большая конкуренция. И сверх плеши политиков. Выпьем, ребяты? За Калеба Страттона. За Язона Варду.

— За Регана Дальберга, — добавил Ярпен, грустнея. Геральт покачал головой:

— Реган тоже?

— Тоже. Под Майеной. Одна осталась старая дальбергова жена… А, к чертям собачьим! Хватит, довольно, кончим об этом, выпьем! И поторопимся с улиточками, Вирсинг снова тащит.

* * *

Краснолюды, распустив пояса, выслушали повествование Геральта о том, как княжеский роман Лютика окончился на эшафоте. Поэт прикидывался оскорбленным и не комментировал. Ярпен и Золтан ревели и пускали от смеха ветры и слезы.

— Да, да, — наконец осклабился Ярпен Зигрин. — Как говорится в старой песенке, «хоть муж подковы лихо гнет, а вот от бабы не уйдет»! Несколько прекрасных примеров справедливости этой истины собрались сегодня за одним столом. Взять хотя бы Золтана Хивая. Повествуя о своих новостях, он забыл сказать, что женится. Вскоре, в сентябре. Счастливую избранницу зовут Эвдора Брекекекс.

— Бре–кен–риггс, — проговаривая каждый слог, поправил Золтан, насупившись. — Сколько раз можно повторять? Надоедает ведь, Зигрин. И давай поосторожней, ибо, когда мне что–то начинает надоедать, я могу и приперчить как следует!

— Где свадьба? И когда точно? — примирительно подхватил Лютик. — Спрашиваю, потому что, может, заглянем. Если пригласишь, ясное дело.

— Еще не решено, что, где и вообще ли, — буркнул Золтан, явно сконфуженный. — Ярпен опережает события. Вроде бы мы с Эвдорой уговорились, но как знать, что будет? В наши–то, курва, беспокойные времена?

— Второй пример бабской всесильности, — продолжал Ярпен Зигрин, — это Геральт из Ривии, ведьмак… и лыцарь, хе–хе.

Геральт делал вид, что целиком поглощен поглощением улитки. Ярпен фыркнул.

— Чудом отыскав свою Цирю, — заявил он, — ведьмак позволяет ей уехать, соглашается на новое расставание. Снова оставляет ее одну, хотя, как кто–то здесь справедливо заметил, времена, курва, не из самых спокойных. И все вышесказанное вышеупомянутый ведьмак делает лишь потому, что так, видите ли, желает некая женщина. Ведьмак все и всегда делает так, как того желает оная женщина, известная народу под именем Йеннифэр из Венгерберга. И ладно бы, если б вышеупомянутый ведьмак хоть что–то от этого имел! А он не имеет. Воистину, как говаривал король Дезмонд, заглянув в ночной горшок после того, как освободил желудок: «Умом все это не объять».

— Предлагаю, — Геральт с обаятельнейшей улыбкой поднял кубок, — выпить и сменить тему.

— О, вот это то, что надо, — дуэтом ответили Лютик и Золтан.

* * *

Вирсинг поставил на стол третье, а потом четвертое блюдо с виноградными улитками. Не забыл, разумеется, о хлебе и водке. Едоки уже достаточно насытились едой, поэтому неудивительно, что тосты произносились немного чаще. Неудивительно также, что в разговоры все чаще пробиралась философия.

* * *

— Зло, с которым я боролся, — повторил ведьмак, — было проявлением действий Хаоса, рассчитанных на то, чтобы нарушать Порядок. Ибо там, где ширится Зло, Порядок воцариться не может, все, что возведет Порядок, рухнет, не устоит. Огонек мудрости и пламечко надежды, костер тепла, вместо того чтобы разгореться, погаснут. Опустится тьма. И во тьме будут клыки, кости и кровь.

Ярпен Зигрин погладил бороду, жирную от вытекающего из улиток чесночно–пряного масла.

— Оч–ч–чень это даже хорошо сказано, ведьмак, — согласился он. — И, как сказала молоденькая Керо королю Вриданку при их первом общении, «недурная штучка, но есть ли у нее какое–то практическое применение?».

— Суть существования, — ведьмак не улыбался, — и оправдание существования ведьмаков поколеблены, поскольку борьба Добра со Злом теперь идет на другом поле боя и ведется совершенно иначе. Зло перестало быть хаотичным. Перестало быть слепой и стихийной силой, против которой призван был выступать ведьмак, мутант, столь же убийственный и столь же хаотичный, как и само Зло. Сегодня Зло правит законами — ибо законы служат ему. Оно действует в соответствии с заключенными мирными договорами, поскольку о нем, Зле, подумали, заключая эти договоры.

— Ты видел поселенцев, которых гнали на юг, — догадался Золтан Хивай.

— Не только, — серьезно добавил Лютик. — Не только.

— Ну и что? — Ярпен Зигрин уселся поудобнее, сложил руки на животе. — Каждый что–нибудь да видел. Каждого что–нибудь когда–нибудь достало, каждый когда–нибудь ненадолго или надолго потерял аппетит. Или сон. Так бывает. Так бывало. И так будет. Больше философии, как и сока из этих вот ракушек, сколь ни жми, не выжмешь. Потому как больше там и нет. Что тебе не нравится, ведьмак? Перемены, которые совершаются в мире? Развитие? Прогресс?

— Возможно.

Ярпен долго молчал, глядя на ведьмака из–под кустистых бровей. Наконец сказал:

— Прогресс — навроде стада свиней. Так и надо на этот прогресс смотреть, так его и следует расценивать. Как стадо свиней, бродящих по гумну и двору. Факт существования стада приносит сельскому хозяйству выгоду. Есть рульки, есть солонина, есть холодец с хреном. Словом — польза! А посему нечего нос воротить потому, мол, что всюду насрано.