Хладные легионы - Ричард Морган

Трет шрам на подбородке.

Качает головой.

– Нет. Я бы запомнил это лицо. И этот здоровенный меч. Я тебя не знаю, друг.

Рингил улыбается.

– Зато я знаю тебя.

– Ну, поскольку мы тут блуждаем на серых окраинах мира, любой продрогший призрак, желающий найти место у огня, мог бы сказать то же самое. – Однако в глазах под широкими полями шляпы пляшут те же искры любопытства и неуемного озорства, которые помнит Рингил. – Убеди меня.

Рингил поднимает руку, сгибает большой палец и мизинец в кольцо, как учили. Слова из икинри’ска готовы сорваться с его губ. Он произносит их несколько резким шепотом, и слоги будто оставляют позади крошечные карманы холодного воздуха. Один из псов, лежащих у костра, навостряет уши и странно на него смотрит. Позже кое-кто будет клясться, что видел, как по древней, потрескавшейся каменной площади пробежала темная рябь. За пределами озаренного костром пространства волнуются злые тени.

Улыбка сползает с лица Хьила.

– Кто тебя этому научил?

– Ты.

Теперь беспокойство Хьила переходит на мужчин и женщин у костра. Возможно, они на каком-то животном уровне ощущают то же прикосновение, что и собака. Или все дело в том, что их предводитель внезапно сделался крайне серьезным.

– Икинри’ска – не набор трюков для дешевого представления, – тихо говорит Хьил. – Я бы не стал учить этой науке шарлатана.

– Ты сам попросил убедить тебя.

– Меня это не убедило.

– Ну ладно. В своем шатре ты держишь статуэтку женщины из белого мрамора с трещиной в голове. Примерно такого размера, очень красивая и, судя по всему, очень старая. Ты нашел ее на болотах еще мальчишкой. Забрел далеко от каравана дяди и заблудился. Странный палевый волк будто преследовал тебя, но когда ты…

– Хватит. – Хьил сглотнул. – Ты пришел из моего будущего, чтобы рассказать о моем прошлом. За тобой тянутся темные отголоски, словно вихри ила за сетью. Кто ты такой на самом деле?

– Голодный путник. И замерзший. В прошлый раз твое гостеприимство не было столь осмотрительным, Князь-в-лохмотьях.

– Это если поверить тебе на слово.

– Любой продрогший призрак, желающий найти место у огня, мог бы сказать то же самое. Да. – Рингил пожимает плечами. – Ты колдун, как сам когда-то мне сказал. Ты владеешь икинри’ска. Итак. Меня зовут Рингил Эскиат. Посмотри мне в глаза и скажи, призрак я или человек.

Он ждет.

Проходит мгновение, и Хьил, прежде чем снова посмотреть ему в глаза, бросает быстрые взгляды направо и налево, будто Рингила сопровождают телохранители. Но в конце концов князь-оборванец все же смотрит в лицо гостю и, даже если видит что-то в его глазах – или не видит, – решает об этом молчать. Вместо этого он слегка кивает, как человек, принимающий плохие новости, которых давно ждал.

– Что ж, Рингил Эскиат, добро пожаловать к моему очагу. – Хьил взмахом руки указывает на костер, и его прежнее грациозное самообладание отчасти возвращается. – Отныне мы скованы узами, как подобает гостю и хозяину.

А потом он указывает большим пальцем себе за спину с искусно разыгранной небрежностью, словно о чем-то вспомнил в последний момент.

– Но твои друзья останутся в темноте.

Рингил не оглядывается. Если Хьил-Бродяга, князь и колдун, может играть в эту игру, она по силам и ему.

Но когда новый холодок пробирается по спине, он без тени сомнений понимает, что увидит, если обернется. Он это знает, потому что уже видел, когда в лихорадочном бреду балансировал на грани сознания, лежа на мостовой в Хинерионе, окруженный предсмертными воплями людей Венджа.

Тощий мужчина с лицом в шрамах, орудующий мечом, точно косой.

Здоровяк, сжимающий в одном кулаке тяжелый кузнечный молот, а в другом – болторез с длинными ручками.

Парнишка с оскаленными, окровавленными зубами – из горла рвется рычание, а из грудины торчит арбалетный болт, словно чужеродный железный придаток.

Они стоят у него за спиной в холоде – и теперь он это чувствует, – словно молодые боги. Новейший пантеон, ожидающий рождения.

У костра было тепло.