Грани нормального - Анна Шульгина

Захотелось уточнить, сколько сидеть, потому что я понимала, что он прав. Да и вряд ли враги будут повторяться, значит, придумают что-то ещё. Ходить под конвоем мне очень не хочется, но если другого выхода не будет, куда денусь. Но и объясняться с коллегами по поводу такой резкой текучки кадров, причем, крутящихся непосредственно рядом со мной, радости мало. Мне в этой отрасли ещё работать, а слухи расходятся быстро.

- В принципе, я могу отпроситься ещё на несколько дней, но не дольше, чем до понедельника. Как думаешь, мои родители и бабушка, они…

- За ними присматривают, ничего подозрительного. Не думаю, что они вообще кому-то интересны, но охрану снимать не буду. - Я выдохнула с некоторым облегчением, потому что пугать родных не хотелось, но и ничего не предпринимать тоже нельзя. Если учесть, как легко меня отпустили, даже не попытавшись выторговать у Антона что-либо за мои жизнь и здоровье, им действительно вряд ли грозит опасность, но сердце было не на месте. – На днях съездим вместе, я посмотрю, что там и как. Заодно проверю твоих родителей.

И посмотрел невинным взглядом, чем сразу насторожил. Но сама идея здравая, помнится, я даже хотела для тех же целей задействовать Алеську.

- Ты на мою подругу с проблемами никак не тянешь. Они думают, что я сейчас у неё.

Антон усмехнулся и растянулся рядом во всю длину организма, отчего здоровенная кровать резко стала казаться очень даже компактной. А он ещё и меня к себе подтащил так, чтобы улечься головой на мой живот.

- Ты сказала им, что у подруги, но это не значит, что они в это поверили. – Я мрачно посмотрела на этого котяру, но возражать не стала. Может, так и есть. А если учесть, что меня тут на днях бабка благословила на перевод его в разряд любовников… – И потом, мы с тобой встречаемся, и я категорически против, чтобы меня прятали в шкаф.

- Ты там и не поместишься.

Против остального я не возражала, потому как получается, что он снова прав. Мы с ним спим? Да, причем, к взаимному удовольствию. Он даже мою собаку выгуливает, а это вам не букетик на восьмое марта подарить, это уже практически общее ведение домашнего хозяйства. Я знаю его сестру, краем глаза зацепила отца (век бы его не видеть!), поселилась в доме, пусть и временно… С другой стороны, он знает мою бабушку и даже не сбежал с воплями. Понятно, что закален годами обучения у ба, но это достойно самой высокой похвалы. Так что счет получается неравный, значит, придется знакомить. Тот факт, что именно из-за Антона я вляпалась во все эти приключения, которые подарили мне знакомство с нелюдями, вынужденный переезд и прочие прелести жизни, я игнорировала, причем, отдавала себе в этом отчет. Задумываться о причинах категорически не хотелось.

- Хорошо, я предупрежу, что в воскресенье приеду не одна. – И в наказание на исказившую его губы довольную улыбку слегка дернула за волосы. - А мне не могли внушить что-то вроде убить тебя, как только ты уснешь?

- Тебе хочется меня убить? – Показывая, как он обеспокоен этим вопросом, Антон даже приоткрыл один глаз. Левой рукой залез под одеяло, погладил мою коленку и двинулся в северном направлении.

- Пока нет, но вдруг накатит, - одергивать его не хотелось, поэтому я старательно делала вид, что не замечаю диверсии. – Или что-то ещё такое, вроде, открыть газ на ночь и уснуть. Или ночью отпереть дверь, чтобы могли проникнуть в дом.

- В доме нет газа, тут электроплита, - Антон снова зажмурился, в основном потому, что я начала гладить его по макушке, пропуская светлые пряди сквозь пальцы. Горячая тяжелая ладонь уютно устроилась на ммм… бедре там, где оно уже не нога, но ещё и не талия. – На доме такие чары, что даже если ты бросишь её открытой настежь, зайти смогут только те, кто получил разрешение и был внесен в защиту дома. Но общую мысль я понял. Нет, для этого надо было бы серьезно поработать с твоим менталом. Принуждение к действию, особенно к нанесению умышленного вреда, самая тяжелая, почти ювелирная работа, стереть из памяти намного легче. И по времени не сходится, чтобы сделать это аккуратно, только на внушение нужно часа два, просто не успели бы. А ломились бы напролом, я бы сразу увидел. С тобой работали очень аккуратно, даже корректно. Как будто не хотели навредить.

Ну, спасибо им за это, конечно, но если бы вместо попытки удушения ко мне просто подошли и попытались поговорить, благодарность моя была бы куда весомее.

Те, кто признан защитой дома… Ладно, меня он туда как-то внес. А Бульку?

Пес, который вполне удовлетворился тем, что его впустили в комнату, лежал возле противоположной стены и старательно мусолил игрушечную курицу. Выглядела она так, как будто когда-то была настоящей, но потом умерла, разложилась и усохла. Уж не знаю, чем эта сдыхоть так привлекает мою собаку, но он тащился от игрушки. Выдерживала она от силы месяц, так что приходилось регулярно обновлять, чтобы Булька не начал страдать и изводить меня тоскливым взглядом.

- Смотри, про людей я поняла, а как насчет животных? Если это будет оборотень в звериной форме, защита его воспримет как человека или животное?

- Человека. При обороте меняется внешняя форма, но разум остается человеческий, поэтому защита их распознает на раз-два. - Где-то в недрах дома заиграла мелодия, и Антон с явной неохотой поднялся. – Надо ответить, это личный номер.

Я угукнула, продолжая критическим взглядом рассматривать свою собаку. Булька с упоением грыз курицу за тощую шею. Мы зациклились на мысли, что виновник всего вампир. Но теперь получается, что он работает в паре с ведьмой. А если там и оборотень причастен? Сразу же представила, как несчастный волк на подгибающихся лапах тащит бесчувственного Антона, поливая его про себя собачьим матом, пока неизвестный вампир подчищает мне память. А ведьма бежит за волком с еловой веточкой, затирая следы. Нет, такую траншею только лопатой забрасывать…  Свят-свят!

Пока он общался, я успела сбегать в душ и теперь размышляла, стоит спускаться вниз или посидеть тут, чтобы не возникло ощущения, что я подслушиваю. Вот ведь… Пока мы не переспали, меня не особо смущал факт, что невольно становлюсь свидетельницей его телефонных разговоров, а теперь вот терзаюсь сомнениями. Нацепив спортивный костюм и скрутив влажные волосы в дульку, я всё же отправилась на кухню. Потому что кое-кто ещё не ужинал, и меня совесть сожрет, что мужик, который гуляет мою собаку и всячески развлекает меня, до сих пор голодный.

Антон нашелся в гостиной сидящим на диване и что-то торопливо записывающим. При этом он пару раз сосредоточенно помычал в трубку, продолжая быстро строчить ручкой в блокноте. Можно было не страдать, подслушать всё равно ничего не получилось бы. Поэтому я с самым независимым видом прошла на кухню в сопровождении Бульки и его курицы. Сразу видно ответственного мужика – продукты с собой носит.

Пока я разогревала ужин, который, как мне пояснил Антон, готовит приходящая трижды в неделю домработница, он закончил переговоры и направился в мою сторону. То есть, сделал два шага, но остановился, потому что телефон снова зазвонил. Вот нигде бедному вампиру покоя нет, хоть действительно в склеп беги.