Фандом - Анна Дэй

– И что в ней особенного? Таких у меня и дома хватает, – обращается она к охране.

Мальчик-официант, наполнив бокалы, уходит. Мне бы ещё чуть-чуть продержаться, и… Нащупав влажными пальцами молнию на комбинезоне, я на мгновение замираю. На мне есть одежда, но чувствую я себя абсолютно голой, будто снова в грязной комнатке на пропускном пункте, как бабочка, приколотая за стеклом.

– Эй! Показывай свои богатства! – рявкает охранник.

– Пристрели её! – кричит другая женщина, отвратительно ухмыляясь.

Охранник вскидывает ружьё, и пол медленно уходит у меня из-под ног.

– Подождите, – вмешивается Говард. – Я знаю это обезьянку. Она из поместья Харперов. Как мило! У Джереми симпатичные игрушки. – Отхлебнув шампанского, он делает мне знак продолжать.

Я медленно расстёгиваю молнию и так же медленно спускаю комбинезон с плеч. Моя кожа кажется синей на фоне розовых стен. Каждая царапина и ссадина на теле громко напоминают о себе. Безрукавка под комбинезоном давно перепачкана и вся в пятнах пота, как шкура пегой лошадки. Щекам становится жарко от непролитых слёз.

– Фу, гадость какая! – фыркает дама с мерзкой ухмылкой.

– А по-моему, это великолепное представление, дорогая! – смеётся ей в ответ Говард. – Интересно, скоро она заплачет?

Я медленно поворачиваюсь, злясь на предательские слёзы, злясь на свою медлительность – Саскья справилась гораздо быстрее! – злясь на гемов, которым лишь бы унизить меня побольнее. Но шампанское почти выпито, и, покрепче сжав челюсти, я продолжаю свой импровизированный танец.

Широкоплечий мускулистый гем тянет ко мне руку.

– У тебя там что, деревянная нога?

Вздрогнув, я отшатываюсь.

– Не заплатил – не трогай! – смеётся Говард. – Ты правила знаешь. – Он наклоняется, чтобы поставить пустой бокал на столик, но промахивается, и стекло разлетается мелкими осколками.

Закатив глаза, широкоплечий откидывается на спинку кресла.

– Нет здесь никаких правил… – слабеющим голосом шепчет он.

– Альберт, что с тобой? – спрашивает Говард дрогнувшим голосом. Вцепившись в спинку стула, он тащит его к себе.

Один из охранников тянется за оружием, но бессильно сползает по стене на пол. Все гемы обмякли в креслах, закатив глаза и вывалив языки.

– Извращенцы! – бормочу я, застёгивая комбинезон.

Дверь распахивается, и я поворачиваюсь в надежде увидеть Торна, но на меня смотрит охранник, который открыл мне входную дверь. Ему отравленного шампанского не досталось. Какая глупая ошибка!

– Что за чёрт?! – ревёт он, наставляя на меня оружие.

– Пожалуйста, не надо. Я ничего не знаю! – хнычу я, прижавшись всем телом к стене и мечтая превратиться в камень.

Взяв со столика бокал, охранник нюхает остатки содержимого.

– Ах ты, хитрая дрянь! – медленно произносит он, держа меня на мушке.

Надо бы выключить свет, подать знак, как советовала Саскья, но я застываю, не в силах пошевелиться. Чёрный глаз дула смотрит мне прямо в грудь. Я слышу громкий хруст, и охранник падает на пол, успев спустить курок. Пуля выбивает куски штукатурки в дюйме от моей головы.

В открытую дверь с огромной битой в руке вваливается Торн.

– Жива? – только и спрашивает он, и я слабо киваю. – Вот умница! – восклицает лидер повстанцев, оглядев комнату.

Меня захлёстывает волна гордости, но звуки стрельбы неподалёку напоминают, что дело не окончено. Вбегают повстанцы с оружием и верёвками в руках, и Торн бросается на второй этаж.

– Тем, наверху, яда не досталось! – кричу я ему вслед.

– Подвижные мишени – мои любимые! – смеётся Торн.

Повстанцы исчезают даже быстрее, чем появились. Вот и мой шанс. Надо бежать, скрыться во тьме и не оглядываться. Но как же дефы, которые ждут помощи? Я как матрёшка – составлена из разных куколок, из разных Виол, каждая со своими воспоминаниями, желаниями, страхами. Вот Виола, пускающая мыльные пузыри на лужайке. Виола-подросток, влюблённая в Рассела Джонса. Виола в роли Розы, отчаянно стремящаяся домой. Виола-деф, натерпевшаяся от гемов и полная ярости. Кто же я?

– Виола! – слышу я будто ответ на мой вопрос.

У двери стоит Эш, неуклюже зажав в руке небольшой пистолет, с широкой улыбкой на бледном лице. Подбежав, он хватает меня в объятия. Я прижимаюсь щекой к его тёплому плечу, вдыхаю знакомый запах его волос – от него пахнет дымом и сеном – и забываю пережитое унижение.

– Где Нейт? – спрашиваю я.

– С Саскьей и Мэтью. Они присмотрят за ним. Пойдём, надо выбираться отсюда.

Но та из матрёшек во мне, что переполнена гневом и обидой, не желает сдаваться.

– Подожди. На втором этаже одна девушка… Ей надо помочь.

– И что? Подождём снаружи, там безопаснее.

Я будто снова слышу голос Баббы: «Застрянь ты навсегда в этом мире, в нашей вселенной, – как бы ты прожила свою жизнь? Каким дефом ты бы стала?»

– Я должна ей помочь, – настойчиво говорю я, глядя в прекрасные глаза Эша.